Медвежий угол

До последнего, даже когда она уже не могла дышать под ладонью Кевина, она говорила себе: «Не бойся. Ана скоро придет. Она тебя не оставит».

Амат никогда толком не поймет, что им двигало в тот момент. Ревность? Возможно. Мания величия? Вполне вероятно. Комплекс неполноценности? Не исключено. Влюбленность? Определенно. Двое юниоров сидели на ступеньках, охраняя вход на второй этаж. Когда они сказали, что ему сюда нельзя, Амат неожиданно для них и для самого себя взревел, как дикий зверь: «Вы из какого, сука, звена?»

Все то время, пока он играл в малышовой команде, а потом и в детской, ему то и дело говорили, что у него превосходные ноги, но не они привели его к успеху.

А глаза. Они у него работали куда быстрее, чем у остальных, он успевал больше увидеть и запоминал все детали каждого нападения. Боковым зрением он фиксировал диспозицию игроков, движения вратаря, каждый промельк в углу глаза, когда товарищ по команде прижимает клюшку ко льду.

Юниоры испуганно отпрянули. Лестница состояла из трех пролетов. Наверху висели фотографии Эрдалей, а дальше – множество снимков одного только Кевина. Пятилетний малыш в хоккейной амуниции.

Кевин в шесть лет. Кевин в семь лет. Та же улыбка. Тот же взгляд.

Амата будут выспрашивать, что именно он услышал. Где в тот момент находился. Но он так и не сможет ответить, что это было: «нет», «прекрати» или просто стон человека, которому зажимают ладонью рот. Возможно, ни то, ни другое, ни третье. Возможно, он открыл дверь, повинуясь инстинкту. Его спросят, был ли он пьян. Будут строго смотреть и продолжать расспросы: «Правда ли, что в течение долгих лет ты был влюблен в упомянутую девушку?» Единственное, в чем Амат будет совершенно уверен: у него превосходные глаза.

Куда проворнее, чем ноги.

Нажав на дверную ручку, он остановился на пороге комнаты Кевина и увидел насилие и порванную одежду. Слезы и ярко-красные отметины от мужских рук на шее девушки. Один человек использовал другого против его воли. Амат увидел все, потом он будет видеть эту сцену во сне в мельчайших деталях. Он запомнит всех игроков НХЛ на постерах. По одной простой причине: над кроватью в его комнате висели в точности такие же постеры."

"Увидев в дверях Амата, Кевин на пару секунд утратил бдительность.

Мае этого оказалось более чем достаточно. Дело не в хорошей реакции: это был вопрос жизни и смерти. Инстинкт выживания. Она ухитрилась как следует ударить его коленом и сбросить с себя. Потом со всей силы дала Кевину по шее и убежала. Она совершенно не помнила, как покинула комнату, кто встретился ей на пути, была ли у нее стычка с охранявшими лестницу юниорами. Возможно, все были слишком пьяны, чтобы обращать на нее внимание, а может быть, сделали вид, что не замечают ее. Она вывалилась из дверей и бросилась бежать.