Медвежий угол

Петер не раз вынужден бывал молчать, когда правление требовало заведомо идиотских перестановок в команде, а потом снова молчать, когда оказывалось, что прав был он. Иногда его просили подписывать только семимесячные контракты, чтобы не выплачивать летние зарплаты. Игроки, в свою очередь, остаток года регистрировались как безработные и получали пособие от коммуны, а бывало, Фрак выдавал им подложные справки о том, что взял их стажерами к себе в супермаркет, хотя на самом деле они все лето тренировались в команде, с тем чтобы в начале сезона подписать новый семимесячный контракт.

Порой, чтобы выжить, маленькому клубу приходилось закрывать глаза на некоторые требования морали, и Петер соглашался, считая это частью своей работы. Мира как-то сказала: «Мне не нравится, что у вас в клубе круговая порука, как у военных или бандитов». Но, возможно, иногда именно это и требуется – круговая порука ради победы.

«Мы разберемся сами», – так говорят в клубе, когда что-то случается. Потому что они должны доверять друг другу – и не только на льду.

«Внутри простор, а дверь на запор», со всеми плюсами и минусами. По сравнению со своими предшественниками Петер больше всех боролся против бесчинств Группировки на трибунах и ее устрашающей властью в городе, за что его теперь так ненавидели в «Шкуре», но иногда даже он не мог понять, какие фанаты клуба опаснее – в наколках или в галстуках.

Петер положил мячик на стол. Достал ручку из аккуратной коробочки в письменном столе и возле слов «Представитель клуба» поставил на приказе свою подпись. Когда Суне поставит рядом свою, формально все будет выглядеть так, будто он уволился сам.

Но Петер знает, что он сделал. Он только что уволил своего кумира.

Стоя в кабинете Давида, Бенгт колебался до последнего, наконец прочистил горло и спросил:

– Как ты накажешь Беньи?

– Мы не будем его наказывать, – ответил Давид, не отрываясь от монитора.

Бенгт разочарованно постучал ногтями по дверному косяку.

– Он прогулял тренировку за несколько дней до финала. Никому другому ты бы это не простил.

Давид повернулся к нему так стремительно, что Бенгт попятился.

– Ты хочешь выиграть финал?

– Конечно! – выдохнул Бенгт.

– Тогда забудь об этом. Может, мы и не выиграем с Беньи, но без него нам точно не победить.

Бенгт без возражений вышел. Оставшись один, Давид выключил компьютер, тяжело вздохнул, достал толстый фломастер и шайбу. Написал на ней одно слово.

И поехал на кладбище.

Мая лежала в постели, то и дело выскальзывая из яви так незаметно, что ей казалось, будто она смотрит галлюцинации.