Медвежий угол

– Тогда для меня она ничем не лучше. У меня есть работа. Не волнуйся за меня.

Его глаза вспыхнули.

– Но кто будет все это делать, мам? Кто? Посмотри вокруг! Кто будет о нас заботиться, когда твоя спина совсем откажет?

– Я. Точно так же, как всегда, – пообещала она.

Он пытался всучить ей визитку, но она не взяла.

– В ЭТОМ МИРЕ В ОДИНОЧКУ НИЧЕГО НЕ ДОБЬЕШЬСЯ, МАМА! – крикнул он.

Она не ответила. Просто села рядом. Амат заплакал.

– Это слишком сложно, мама, – проговорил он сквозь слезы. – Ты не понимаешь… ты не понимаешь, сколько… я не могу…

Фатима отпустила его руки. Встала. Отошла к двери. И решительно произнесла:

– Я не знаю, что тебе известно. Но очевидно, есть кто-то, кто до смерти боится, что ты проболтаешься. И поэтому позволь мне сказать тебе, мой любимый мальчик: мне не нужны мужчины. Ни тот, который будет утром отвозить меня в ледовый дворец, ни тот, кто даст мне новую работу, которая мне ни к чему. Мне не нужен мужчина, который будет оплачивать мои счета и который будет говорить, что мне думать и чувствовать. Мне нужен только один мужчина – мой сын. И запомни, ты – не одинок. Ты никогда не был одинок. Ты просто должен выбрать, с кем тебе по пути."

"Она вышла. Закрыла дверь. Карточку она оставила ему.

Магган Лит продолжала стоять – гордость не позволяла ей пойти на попятную. Обернувшись к членам правления, она потребовала:

– Я считаю, что голосование должно быть открытым.

Наконец взял слово генеральный директор:

– Да, но хочу напомнить вам, что по уставу каждый вправе потребовать закрытого голосования…

Он слишком поздно понял, что этого Магган Лит и добивалась. Она демонстративно повернулась к присутствующим:

– Ну что ж. Есть здесь хоть кто-нибудь, кто не готов ответить за свои слова? Кто побоится посмотреть нам в глаза и сказать, что думает? Прошу вас, пожалуйста, встаньте и воспользуйтесь своим правом голосовать анонимно!

Зал замер. Петер развернулся и вышел. Он мог бы остаться, высказаться в свою защиту, но решил, что это ни к чему.

Амат надел наушники. Он шел по своему району, по чужому городу. Мимо всего своего детства, взросления, жизни. Всегда найдутся люди, которые его не поймут. Которые назовут его поступок трусливым, нечестным и вероломным. Возможно, все эти люди живут спокойной и безмятежной жизнью, в окружении единомышленников, и прислушиваются к мнениям, которые только подтверждают их собственное мировоззрение. Таким людям легко судить его – морализировать всегда легко, когда сам ни за что не отвечаешь.

Он пошел к ледовому дворцу. Встал рядом с товарищами по команде. Он бежал от войны, когда еще не умел говорить, но с тех пор так и живет в бегах. Только в хоккее он впервые почувствовал себя частью группы. Нормальным человеком. На что-то годным.

Вильям Лит хлопнул его по спине.