Медвежий угол

Он стиснул телефон в кулаке, пока экран не намок от пота. Попросил Катю развернуться, Катя хотела спросить зачем, но поняла, что это бесполезно. Он вылез в лесу, взял костыли и ушел. Этого эсэмэс никто никогда не увидит, да никто все равно и не понял бы. «Остров?» – это все, что в нем говорилось.

Басист сидел на табурете. Он не играл. Держал в руках пару коньков и час за часом ждал того, кто так и не придет.

До лета оставалось еще точно месяца два, но вода в озере уже заворочалась в зимнем сне, и лед с каждым днем понемногу отступал, расходясь новыми трещинами. Когда стоишь на берегу, видишь только неподвижное белое полотно, состоящее из сотни оттенков белого, но тут и там появляются маленькие обещания зеленого. Придет новое время года, за ним – новый год, жизнь продолжится и люди обо всем позабудут. Кто-то не сможет вспомнить, кто-то и вспоминать не захочет."

"Кевин сидел на камне, глядя на их с Беньи остров, тайный остров, и именно поэтому – единственное место, где у них не было друг от друга тайн. Кевин потерял клуб, но не потерял команду. Он сыграет один сезон за «Хед», потом за какой-нибудь клуб побольше, а потом уедет в Северную Америку. Его выставят на драфт в НХЛ, профессиональные команды спишут его привод как off the ice problems. Зададут ему пару вопросов, но они же все понимают. Вокруг хоккеистов всегда полным-полно девчонок, которые хотят привлечь к себе внимание, и это дело суда и следствия, а к спорту никакого отношения не имеет. Кевин получит все, чего он хотел. Осталось лишь одно.

Мая стояла на крыльце дома, когда возвратилась мать. В руке у Миры все еще была зажата скомканная записка коллеги, будто снятая с предохранителя граната. Мама и девочка прислонились друг к другу лбами. Они ничего не говорили, а если бы и говорили, никто бы не услышал, слишком надрывен и оглушителен крик их сердец.

Беньи пробирался по снегу на костылях. Он знал: это именно то, что нужно Кевину. Ему нужны доказательства, что Беньи по-прежнему принадлежит ему, что он до сих пор ему предан, что все еще может быть так, как раньше. Когда Беньи подошел к нему и посмотрел на лучшего друга, оба поняли, что это возможно. Кевин засмеялся и обнял его.

Мама держала в ладонях лицо дочери. Они вытирали друг другу слезы.

– Мы еще не все сделали, мы можем требовать новых допросов, я знаю адвоката – специалиста по сексуальным преступлениям, мы вызовем его сюда, мы можем… – тараторила Мира, но Мая мягко прервала ее:

– Мама, давай остановимся. Остановись. Нам не выиграть.

Голос Миры дрожал.

– Я не позволю этим ублюдкам выиграть, я не…

– Мы должны жить дальше, мама. Прошу тебя. Не дай ему отнять у меня семью, отнять всю нашу жизнь.