Медвежий угол

– Может, пойдем ко мне в кабинет? – спросил Петер, и Роббан расхохотался:

– Петер, милый, это ведь наше первое свидание, а я приличная девушка.

Петер тоже расхохотался:

– Уверен? А то попили бы чаю, посмотрели бы старые фотки.

Роббан протянул ему руку.

– Передай своим парням привет от меня, хорошо? Скажи, что был здесь один гордый старый лис, который смотрел матч.

Петер пожал ему руку:

– Приходи как-нибудь к нам на ужин. Мира будет ужасно рада!

– Конечно приду! – ответил Роббан, хотя оба знали, что это ложь.

И они разошлись по домам. Мгновенья – вот все, что у нас есть.

В раздевалке было пусто. Все закончилось: адреналин, песни и танцы, прыжки на банкетках, молотьба кулаками по стенам. Еще недавно в этой комнате ликовали голые по пояс молодые и не очень мужчины, поливая головы пивом, а теперь было пусто. Оставшись один, Амат ходил по раздевалке, собирая с пола обрывки скотча. В дверях появился удивленный Петер:

– Ты что здесь делаешь?

Амат покраснел:

– Не рассказывайте, пожалуйста. Ну, что я собираю мусор. Я хотел только обрывки убрать.

От стыда у Петера перехватило горло. Он вспомнил, как парень лет в восемь или девять собирал на трибунах пустые банки, когда Фатиме впервые не хватило на его снаряжение. Они были слишком гордыми, чтобы принимать милостыню, поэтому Петер с Мирой давали в местной газете фальшивые объявления, и каждый год откуда-то появлялась подержанная амуниция нужного Амату размера. У Миры была целая сеть агентов по дороге в Хед, которые по очереди играли роль продавцов.

– Нет… конечно, не расскажу, Амат, мне и в голову бы не пришло говорить о тебе остальным, – пробормотал Петер.

Амат посмотрел на него в недоумении. Хмыкнул:

– Остальным? Да плевать мне на них. Вы маме не рассказывайте! Она дико злится, если я за нее убираю."

"Петеру так хотелось сказать Амату что-то хорошее. О том, что он им сегодня невероятно гордился. Но слов не хватало, он не знал, как говорить такие вещи. Он попытался, но почувствовал себя плохим актером. Иногда он безумно завидовал Давиду, который умел завоевать сердца парней. Они ему верили, ловили каждое его слово, боготворили его. Петер завидовал ему, как застенчивый отец на детской площадке завидует разбитному папаше, умеющему развеселить всю ораву.

Поэтому Петер ничего не сказал Амату. Он улыбнулся, кивнул и выдавил из себя:

– Ты, наверное, единственный подросток на земле, которого мама ругает за то, что он слишком много времени посвящает уборке.

Амат протянул ему мужскую рубашку:

– Вот, забыл кто-то из спонсоров.

Рубашка пахла перегаром. Петер медленно покачал головой:

– Ты… Амат… я…

Слова предательски застревали в горле. Единственное, что он смог сказать:

– По-моему, тебе надо пойти на парковку. Ты ведь никогда не выходил отсюда после такого матча.