(Противо)показаны друг другу

— Да я и не собирался. И, кстати, по поводу твоей бабушки. Ты ее внучка, значит она когда-то родила ребенка. Она как бы тоже трахалась, прикинь?

— Ну уж явно не так.

— Конечно, не так. У них не было таких славных туалетов, — вкладывает мне в руки бумажные салфетки.

— Фу, Егор.

— Фу, Лиля. Давай бабушку свою не приплетай к нашем сексу, а то у меня может и не встать.

— От стыда?

— От представления укоризненного лица твоей бабули. Все, на выход, шаверма уже давно готова, — подталкивает меня к двери, смачно шлепая по попе рукой. Мне бы, наверное, надо возмутиться, только вот что-то не возмущается.

* * *— Фух, Господи, я больше так не буду, — кряхтя, произнесла я, откинувшись на кровать. Дышать реально сложно. Настолько забитый желудок, что даже не перевернуться.

— Будешь, — укоризненно замечает Егор, ложась рядом. — Честно говоря, ты первая девушка на моей памяти, которая столько ест. Нет, не так, столько жрет и не толстеет.

— Ну ты так-то тоже не рукколу только что ел. Шаверма, банка пива, горсть винограда. Ничего там не поджимает?

— А ничего, что ты съела точно такой же набор, только вместо моих семидесяти семи килограмм, покормила свои пятьдесят?

— У меня растущий организм.

Тебя реально смущает то, сколько я ем? — вполне серьезно произношу я, перекатываясь наконец-таки на бок.

— Нет, не смущает. Если ты не блюешь в тихушку, — без тени шутки произносит Егор. — Ведь не блюешь?

— Еще чего, продукты переводить. Пусть все в сиськах откладывается, — еле сдерживая смех, отвечаю я. А у самой так приятно становится на душе. Это ведь он заботится о моем здоровье. — Спокойной ночи, — тихонько произношу, укладывая голову на Юсуповской груди, при этом закидываю на него пока еще стройную ножку.

— Спокойной.

И она действительно была спокойной. Ровно до тех пор, пока я не проснулась от того, что заговорила моя славная… попа. Громко заговорила. И очень протяжно. Господи, если я проснулась от собственного пука, то и… Юсупов тоже. Медленно отлипаю от его тела, не зная, что делать. Он наверняка притворяется, что спит. Мамочка, какой позор. Это что же получается, мне вообще теперь не есть, что ли, перед ночевкой с ним? Шумно сглатываю, ложась рядом на бок. Мда… ну не могло быть просто так все хорошо. И что мне теперь делать? Бежать из Питера из-за маленького, ну ладно, большого пука?

Не знаю, с чего вдруг Боженька решил надо мной смиловаться, но это произошло, ибо в следующую секунду очень громко снова заговорила попа.

К счастью, не моя. Боже мой, никогда не думала, что буду так рада чужому метеоризму. Фух. Если что, свалю все на Егора. Но это при условии, если Юсупов будет подтрунивать над моим не очень маленьким пуком. Мой грешной душеньке моментально становится хорошо. Так хорошо, что я снова не задумываясь льну к Юсупову.