(Противо)показаны друг другу

— Иди сюда, пока не пришли твои красильщики.

— Визажисты, ба.

— Да без разницы. Иди ко мне, присядь, только аккуратно с платьем. Я лучше сейчас это сделаю, а то потом как-то страшно.

— Не пугай меня, — сажусь рядом с ней.

— И не думала. Держи, — достает из сумки белый пакет. — Это тебе, точнее уже вам, — открываю пакет, а там деньги. Нет, не так. Там очень много денег.

— Откуда столько? Ты что банк ограбила?

— Нет. Просто сняла оттуда деньги. Мирослав-то дом успел продать, а деньги уже на операцию твоей маме не понадобились. Он мне их на книжку отдал на твое будущее.

Может, чего чувствовал, не знаю. Там проценты хорошие еще накопились за столько времени. Ну и мои накопленные тоже здесь, в стопочке поменьше, — улыбается, от чего мне становится вовсе не весело. — На квартиру не хватит, но на половину — да. Как встанете на ноги, эту продадите, а эти все доложите. Не трать попусту, хорошо? Только на нужды. Рестораны эти… ну, это не нужды. Ну, разве что, только свадьба. А так… смотрю я эти все фильмы и тратите вы все не туда куда надо. Эти всякие суши, в которых один рис и прочее. Можно дома покушать вкуснее и полезнее. Ну в общем, ты поняла.

— Поняла, только я не буду брать твои деньги. Мне хватит родительских. А свои — потрать на себя, хоть раз в жизни.

— Я тебе последнее свое не отдаю. В моем возрасте что-то менять — примета плохая, да и не хочу я никакие ремонты делать. Знаю, что ты этого хочешь, но мне и так хорошо, остальное все лишнее. Так что обо мне в этом плане думать не надо. Ну чего ты мокроту разводишь?

— Не знаю. Оно само, — если бы бабушка не сказала, то я бы даже и не поняла, что почему-то плачу. Чушь какая-то. — Может, гормоны.

— Так, все, прекращай, — обнимаю бабушку и закрываю глаза, пытаясь успокоиться.

 — Вот кто-то пришел. Красильщики поди.

— Ага.

— Деньги спрячь пока. А потом неси в банк.

— Хорошо, — киваю, вытирая ладонями непрошенные слезы.

Несмотря на неожиданный всплеск, в норму я пришла быстро. А, может, стимулировал наложенный макияж. Такую красоту грех портить.

— Да, красота страшная сила, — констатирую я, смотря на себя в зеркало.

— Реально красотка, — подтверждает Аня. — Там уже твой суженый подъехал. Так что обувь уже надевай.

— Ага, — надеваю туфли и подхватываю фату.

— Там там тадам, там там тадам, — начинаю напевать мелодию, проходя по комнате вперед, как только вижу Юсупова. А тот на глазах меняется в лице. — Что не так? Я плохо пою? Ужасно выгляжу?

— Эээ, — что-то нечленораздельное произносит Аня.

— Это похоронный марш, Синичкина, — возмущенно бросает Егор.

— Да? А я думала свадебный. Мельденсона, — тихо, чуть краснея произношу я.

— Мендельсона. И поется он вот так, — никогда не слышала, как напевает Юсупов. Ну, когда-нибудь все бывает впервые.

— Ой, неловко вышло.