(Противо)показаны друг другу

Прям фу на него, — кладу голову на грудь Егора. — Слушай, ну у меня все зудит от любопытства. Почему у тебя хорошее настроение?

— Потому что дело пошло.

— В смысле?

— В прямом. Ночью девчонка поступила с явными признаками аппендицита. И мне даже просить не пришлось, сами дали оперировать.

— Все сам?

— Вообще все.

— И как? Страшно было?

— Нет. Я был абсолютно спокойным. Думал, что будут руки трястись от радости. А — нет. Как будто тысячи операций провел.

— Круто. Мой муж — хирург, а не просто крючкодержатель. Ой, все, не буду про эти крючки. Не злись.

— Я на новогодние праздники взял дежурства.

— Ну, Егор! — разочарованно бросаю я, усаживаясь на кровати.

— Лиль, это просто поле для практики. Пока все будут бухать, я буду в операционной. А мы с тобой после рождества вместе отдохнем. Мне так надо, понимаешь?

— Понимаю, что все новогодние праздники я всегда буду без тебя.

— Ну не всегда. Ближайшие лет десять.

— Ой, да иди ты. Пошли есть.

— Лиль, — тянет меня на себя. — Ну не обижайся, пожалуйста. Если еще и ты решишь взбрыкнуть, меня тогда понесет.

— Не буду я брыкать. Взбрыкивать. Короче, ты понял.

А отпуск у тебя когда-нибудь будет? Я хочу на Кубу.

— Пока Теме не исполнится хотя бы два, я не оставлю его ни с кем, а отдыхать с ребенком это вообще треш. Ну на хер такой отдых. Так что на Кубу только через года два.

— Одна новость лучше другой, — тяжело вздыхаю.

— Одна будет приятной. У меня для тебя подарок. Он в коридоре.

— Чую подвох.

— Нет, без них.

Когда через минут пять Егор вручил мне коробку с дорогущим фотоаппаратом, у меня отвисла челюсть.

— Ты в курсе, что это поездка на Кубу?!

— Чуть меньше.

— Блин, ну зачем такой дорогой?!

— Это вместо двух лет отсутствия моря.

Ну а если без шуток, я же знаю, что ты просматривала курсы фотошколы. Чего ты выпендриваешься? Ну не пойдешь ты работать ни в какую поликлинику. Нравится это, так иди изучай, — закрываю глаза, ибо стыдно. А с другой стороны, жуть как приятно, что Егор, несмотря на свою занятость и зацикленность на хирургии — это заметил.

— Бабушка не поймет. Я шесть лет… просрала получается.

— Хватит нести чушь. Уж бабушка-то твоя точно поймет.

— Ну разве что, если я стану всемирно знаменитым фотографом как Анне Геддес.

— Понятия не имею кто такая. Ну, дерзай.

Два года спустя

— Хм… — озадаченно произношу я, смотря на свои карты. Я проиграла. Как так?!

— Что? — задумчиво произносит Богдан, приподняв брови.

— Я проиграла. А ты бы… мог мне подыграть.

— Зачем?

— Чтобы я выиграла. Вообще-то я беременна.

— И что из этого? Подкаблучником можно быть со своей супругой, а не с чужой. Оставь эту роль для Егора. Я — выиграл, смирись.

— А как же сделать другому приятно? Беременных так-то нельзя обижать. Аня? — перевожу на нее взгляд.