(Противо)показаны друг другу

— Чего ты мне втираешь? У твоего красавчика брата огромный дом в пяти минутах от Ани, и ты живешь там!

— Что ты сейчас сказала?! — сквозь зубы процедил Юсупов. Могу поклясться, что в этот момент у него не только заиграли желваки и раздулся нос, но и взгляд стал таким, что в пору прятаться в домик.

— Чего ты мне втираешь. Это было в начале.

— А дальше!

— Твой дом в пяти минутах от Ани.

— Это конец. А в середине что было? — тихо произнес он, наклонившись к моему лицу.

— Полагаю… середина.

— Я тебя сейчас трахну… причем по голове. Самым огромным резиновым членом, находящемся в этом сраном пакете, чтобы извилины встали в привычное положение, — черт, а что я там сказала еще? Вспомнила!

— Кажется, извилина вернулась на место и без траха по голове.

В середине было что-то про красавчика брата. А! Ну что у твоего офигенного брата большой дом, а не эта квартира.

— Откуда ты знаешь, что мой брат офигенный и красавчик?

— А мы на похоронах биохимички познакомились. С того самого момента я от него балдю. Удивляюсь только тому, как вы можете быть братьями. Он такой… ух, а ты такой… пух.

— Пошла! — зло произнес Юсупов.

— В жопу?

— В подъезд, — с силой подталкивает меня внутрь. Мамочки.

Глава 5

Подъезд, мягко говоря, страшный. Темный и дурно пахнущий. И если уж быть честной перед самой собой, мне страшно. В благородство Юсупова я не верю. Ну какие, к черту, коленки он мне обрабатывать собрался? А если он меня тянет сюда, чтобы реально изнасиловать на пару с каким-нибудь отмороженным дружком? Как раз с владельцем сей квартирки? А Егор ему просто что-то должен. А я получается, как бы иду сама. Ой, блин, мало мне проблем. Так еще и это. Резко стопорюсь на лестнице.

— А зачем мы все-таки идем типа к тебе в квартиру? Ты же не думаешь, что я настолько дура, чтобы поверить в твои внезапные порывы оказать мне помощь?"

"— Думаю, что именно дура. Хотя нет, не думаю, уверен. Иди давай.

— Не пойду. Ты там меня какой-нибудь шайке отдашь на потеху. Это самый страшный кошмар для девочки — быть изнасилованной толпой. Давай так разойдемся. Ну и поделим члены на пополам, так уж и быть, — кажется, в не самом светлом подъезде я-таки узрела эмоции на лице Егора. Там что-то типа изумления. — И вообще… у меня…

— Сифилис? Гонорея?

— Нет, я вот сейчас, кажется, все-таки описалась.

Так что сам понимаешь — изнасилование откладывается, — пожимаю плечами и, сама того не осознавая, дергаю со всей силы пакет из руки Егора. Мгновение и я резко разворачиваюсь, и бегу вниз по лестнице.

Даже не оборачиваясь, я знаю, что Юсупов за мной не бежит. Видать, не ожидал от меня такой прыти. Налажала я сама. Не поняла, как именно, но я оступилась. И если боль от падения в метро я не заметила, то здесь, несомненно, — да.