(Противо)показаны друг другу

Я могу начинать? — вот стерва же.

— Начинай, — усмехнувшись, произнес самый массивный из троих.

— Эх, ну с Богом, — щелкает пальцами на одной руке. — Тишина на Ивановском кладбище. Только часики двенадцать пробьют. И покойнички в беленьких тапочках на свиданье к друг другу идууууут, — выпад в мою сторону. — Я прижмусь к тебе тухленькой косточкой. Отделю тебе места кусок. Подарю тебе белые тапочки, поцелую тебя в черепоооооок. Ты приходи в могилку, приходи в мой дом. Ты приходи в могилку, вместе погнием. Ты приходи в могилку, будем чинно жить и черви земляные будут нас любить, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла….

.

Да, теперь могу с уверенностью сказать, что психологическая помощь, если я выберусь отсюда живым, мне точно понадобится после танца и песни Синичкиной. Как? Ну как, черт возьми, можно было вспомнить эту песню? Сука, ведь для нее я родился с золотой ложкой во рту, и по всем данным не могу знать этих дворовых песенок. А вот хер тебе на постном масле, Синичкина. Кажется, очередной ее припев, намертво приклеенная рука к груди, щелканье пальцев и дебильные выпады в стороны отложатся в моей памяти навсегда. Могу поклясться, что эта бестолочь сейчас кайфует от того, что делает.

— Ла-ла-ла-ла-ла-ла. Продолжай, — щелкает перед моим носом пальцами.

— Мы лежим с тобой в маленьком гробике, ты мозгами прижалась ко мне. И твой череп червями обглоданный, широко улыбается мне. Не смотри на меня ты так жалобно и коленку мне в ребра не суй. Все равно на тебя не поднимется мой давно разложившийся хуй. Ты приходи в могилку, приходи в мой дом. Ты приходи в могилку, вместе погнием. Ты приходи в могилку, будем чинно жить и черви земляные будут нас любить. Ла-ла-ла-ла-ла-лаааа, — отщелкал, в отличие от Синичкиной, пальцами на обеих руках, аккурат перед ее носом.

Теперь, сука, я горд, что уделал ее. Боже, плюнь мне в рожу, мы с ней похожи. Очухиваемся мы оба тогда, когда я понимаю, что обдолбаные сучары заливаются смехом.

— А теперь, ребятушки, закончили с культурной программой и переходим в горизонтальную плоскость. Смазливый, гоу трахать слабоумную. Желательно, чтобы нам было все видно. Не начнете в течение пяти минут, отрежем по одному мизинцу каждому, — ну приплыли, вашу мать. Трахаться напоказ мне еще не приходилось.

— Я так-то не планировала с тобой секситься даже после спасения, а при них тем более.

— Ну, кто бы сомневался.

— Мы передумали. Отрежем по указательному пальцу на руке, — слышу позади себя. Сука, как понять, что в реале могут сделать эти обдолбыши?

— Придется, Синичкина, — хватаю ее за свободную руку и тяну на себя.

— Ты чо серьезно?!

— Да.

— А у тебя как вообще встанет в такой ситуации?!

— Встанет. Главное не смотреть на них. Потому я — сверху, ты — снизу. Представляй что-нибудь хорошее.