(Противо)показаны друг другу

Между ног все настолько горит от боли, что на глазах невольно появляются слезы. Что это, блин, такое?! Ощущаю происходящее как фильм ужасов. Юсупов замер так же, как и я, и взглянул на меня… нет, не удивленно, скорее ошарашенно.

— Ты почему не сказала?! — кажется, в ступоре не только я, но и он, судя по напряженному, в миг покрывшемуся потом лицу.

— Что?

— Что ты девственница!

— Я?!

— А кто, блядь?!

— Это невозможно. Ты лишил меня ее три года назад в коттедже!

— Я?! — вот теперь он в ахере.

— Ты!

— А это тогда что такое?! Заросло от неиспользования?!

— Наверное.

— Два тебе по анатомии.

Там ни хера не зарастает, тупица. И я тебя не трахал. Уж это я бы запомнил, — уверенно бросает Егор.

— А кто меня тогда…тогда трахал?

— Никто, бестолочь. Неужели сейчас непонятно?! — непонятно. Ничего непонятно. И думать я сейчас просто не способна. Шутки шутками, а у меня между ног по-прежнему вставлен кол. Спасибо еще, что не двигается. Это действительно офигеть как больно! На кой черт люди вообще занимаются сексом?!

— Если я сейчас скажу тебе покинуть мое грешное тело и свалить из квартиры, ты это сделаешь? — кряхтя, произношу я.

— Конечно же, нет.

— Логично. Тогда продолжай.

— Расслабься, что ли, — растерянно просит он. — И прости, — выдыхает мне в губы. Целует легонько, постепенно углубляя поцелуй. За что «прости» я так и не поняла.

Юсупов подается вперед, делая плавный толчок. Никогда не думала, что меня будет раздражать осторожность и, мать ее, нежность, что ли. Сейчас все это совсем не кстати. Кажется, от его медленных движений все только хуже. Да что со мной не так, блин?!

— Что ты долбишься в меня, как энцефалитный дятел?! — взрываюсь на очередном, пипец каком плавном, толчке.

— Ты меня еще будешь учить трахаться, недоросль?! Лежи и помалкивай.

— Ну а что ты так медленно все делаешь? Как будто издеваешься и специально так делаешь. Мне, блин, больно!

— Терпи, надо закончить. Ты, знаешь ли, не единственная, кто через это проходит. И не кряхти как умирающее животное.

— А давай мы тебе вставим кол в жопу, и посмотрим, как ты будешь кряхтеть?! Так, это что еще такое? — возмущенно бросаю я, когда ощущаю не только кол между ног, но и его протиснутую руку между нашими телами. — Ты туда еще сейчас пальцы будешь тыкать?!

— Я тебя сейчас придушу подушкой.

Клянусь, Синичкина! И суд меня оправдает. Закрой рот и ни о чем не думай.

— Лучше бы у тебя там была пипетка. Дождевой червь. Ну или хотя бы охотничья колбаска, — прохныкала я.

Не надо было это воспроизводить вслух. Вот не надо! В этот момент мне становится страшно от реакции Юсупова, и я закрываю глаза. Не понимаю, что с ним не так. Вместо того, чтобы меня придушить, Егор начал не только покрывать мое лицо поцелуями, но и настойчиво ласкать меня там, поглаживая клитор.