(Противо)показаны друг другу

— Я бы тебя снова послала на хер и гордо ушла одна в лесок, а на трассе поймала бы какую-нибудь машину, но не буду рисковать своей жизнью из-за такого как ты, — брезгливо произносит Лиля, тыча пальцем мне в грудь.

— Из-за такого как я? Ты на себя-то смотрела? Из мухи раздуваешь слона, лишь бы навесить на меня очередную гадость. Самой-то не надоело, идеальная ты моя?

— Даю тебе десять минут, чтобы ты собрал свои вещи, а дальше потопал своими ногами к машине. Подвезешь меня в город, а потом наши пути с тобой разойдутся. Хочешь поехать обратно и трахать свою малолетку, которая тебе, кажется, и задницу полижет, да ради Бога.

Сделаем вид, что между нами ничего не было, обычное недоразумение.

— Недоразумение — это все, что ты сейчас делаешь и говоришь.

Ничего не отвечает, вместо этого вскакивает с матраса и, прихватив с собой рюкзак, вылетает из палатки. Еще несколько секунд я наблюдаю за тем, как Лиля быстрым шагом топает по тропинке, а дальше не выдерживаю и наспех скидываю вещи в сумки. Нет, чтобы ее проучить, так я как последний лох срываюсь за этой стервой.

Догнав эту стерву и наконец поравнявшись с ней, понимаю, что не готов к этим самым путям, которые разойдутся, даже несмотря на то, что сейчас мне хочется придушить Синичкину.

— Оказывается ты умеешь быстро ходить, — ноль реакции. — Лиль. Давай хоть потрахаемся третий разок, мне нужно довести Марьиванну до логической концовки.

— Другой кто-нибудь доведет. Ты на это не способен. Что первый, что второй раз — энцефалитный дятел. Как с тобой вообще кончают? Фу."

"Резко останавливаюсь, схватив Синичкину за руку.

— Это и есть поносить меня от «а» до «я»?!

— Нет, это истинная правда, а поносить я тебя еще не начинала.

— Этот дятел дважды сдерживался, дабы тебе не навредить. Сука ты обыкновенная, Синичкина.

На удивление — ничего не отвечает в ответ. Одергивает свою руку и молча уходит вперед. Вот он самый подходящий момент бросить ее и послать на три буквы, но я зачем-то все равно иду вперед за ней. Так или иначе, я чувствую за собой долбаную ответственность за жизнь этой стервы.

В таком же давящем молчании мы дошли до машины и, не произнеся ни слова, уселись в машину. Синичкина, как и предполагал — сзади. Причем сразу улеглась в позе эмбриона, укрывшись покрывалом.

Трогаюсь с места и, дав себе установку забыть к чертовой матери о стерве на заднем сиденье, утыкаюсь в дорогу.

Через минут пятнадцать монотонной езды, мне конкретно приперло отлить. Остановился на обочине и все-таки нарушил свое обещание, и повернулся к Синичкиной. Спит.

Тихо вышел из машины и пошел в гущу леса. Наконец, облегчившись, вернулся в машину и рванул с места, желая только одно — поскорее добраться до квартиры и нажраться в хлам. Вот тебе и влюбил в себя деревенщину. Придурок.