Метро. Трилогия под одной обложкой

Но Хантер… Вы же его только мельком видели?

– Зато наслышан, – хмыкнул Леонид.

– Он же… Как вы его остановите? Флейтой своей? Или думаете, он девчонку слушать станет? Там в нем такое… Оно уже даже не слышит ничего…

– Если честно, – музыкант наклонился к старику, – я с вами в душе согласен. Но девушка просит! А я все-таки джентльмен. – Он подмигнул Саше.

– Как вы не понимаете… Это не игра! – Гомер умоляюще глядел то на девушку, то на Леонида.

– Я понимаю, – твердо произнесла Саша.

– Все – игра, – спокойно сказал музыкант.

* * *Если музыкант и вправду был сынком Москвина, он вполне мог знать об эпидемии что-то такое, чего не слышал даже Хантер… Не слышал или не хотел говорить? Гомер подозревал в Леониде шарлатана, но вдруг радиация действительно была способна побороть лихорадку? Против воли, против здравого смысла старик принялся подбирать доказательства его правоты.

Не об этом ли он просил все последние дни? Тогда кашель, кровоточащий рот, тошнота… Просто симптомы лучевой болезни? Та доза, которую он получил на Каховской линии, наверняка должна была уничтожить заразу…

Дьявол знал, чем соблазнять старика!

Пусть так.

Но что же с Тульской, что с Хантером? Саша надеялась, что сумеет отговорить его. И, кажется, она действительно имела над бригадиром странную власть. Но если одному из боровшихся в нем узда, которую на него пыталась накинуть девчонка, казалась шелковой, то второго она жгла каленым железом. Кто из них окажется снаружи в решающий миг?

…На сей раз Полянка не желала ничего показывать – ни ему, ни Саше, ни Леониду. Станция предстала им пустой, окоченелой, давно испустившей дух. Считать ли это добрым знамением или дурным? Гомер не знал.

Возможно, поднявшийся в туннелях сквозняк – тень ветров, гулявших по поверхности, – просто смыл все дурманные испарения. Или старик в чем-то ошибся, и теперь у него больше не было будущего, о котором Полянка могла бы ему рассказать?

– А что означает «Изумрудный»? – вдруг спросила Саша.

– Изумруд – прозрачный камень зеленого цвета, – рассеянно объяснил Гомер. – «Изумрудный» – это просто «зеленый».

– Забавно, – задумчиво отозвалась девчонка. – Значит, он все-таки есть…

– О чем ты? – встрепенулся музыкант.

– Нет, так просто… Знаешь, – она посмотрела на Леонида, – я его тоже теперь буду искать, твой Город.

И обязательно найду когда-нибудь.

Гомер только покачал головой; он так и не убедил себя в том, что раскаяние музыканта, одурачившего Сашу и зря заманившего ее на Спортивную, было искренним.

А девчонка все думала о чем-то своем, шептала что-то, пару раз вздохнула. Потом пытливо взглянула на старика:

– Ты все записал, что со мной случилось?

– Я… пишу.

– Хорошо, – кивнула девушка.

На Серпуховской творилось неладное.