Метро. Трилогия под одной обложкой

Но не хотелось больше дозу брать: доза копится, каждый вдох сейчас жизни в минус, а ведь надо еще разобраться во всем, еще себя и целое метро утешить и обнадежить.

Савелий с Лехой ступали следом.

Собаки потрусили неспешно за ними, потом и впереди них, показывая дорогу. Через голые деревья не видно было ни дома, ни сарая, ни забора, но что-то высилось рыжее – в полусотне шагов от дороги.

Вышли на поляну.

Собаки, виновато виляя хвостами, заглядывая в глаза гостям, побежали к середине. Добрались – и провалились. Артем подошел ближе. Землянки там, что ли?

Яма это была.

Огромная ямища, вырытая экскаватором.

Не яма – котлован. Рыжее через деревья – это вынутая глина с песком, целая гора, а никакая не землянка.

А в котловане – навалено людей.

Кто во что одет.

Мужчины все. Больше ничего не разобрать. Собаки объели.

Сколько их там? Много. Сверху только – двадцать, может. Но понятно, что под ними и другой слой, и третий, и так вглубь.

И собак много – но всем всего хватает, и поэтому-то они такие смирные, такие добрые. Спрыгнули вниз – и стали потихоньку дальше глодать кого-то. От этого занятия Артем их и отвлек своими воплями.

– Вот они, строители-то твои, – сказал ему в спину Савелий. – Строители, и инженеры, и электрики. Все тут лежат. Сделал дело – гуляй смело.

Артем оглянулся на него.

– Зачем это? – спросил он. – Это для чего?

– Ну как для чего? – прогундел ему Леха в очках сердечками. – А на Рейхе для чего? Ты как не свой прям. Ты думаешь, здесь по-другому будет?

Артем взялся за хобот, сорвал резиновую маску. Хотел воздуху, чтобы не тронуться; забыл, что трупы пахнут. Ударило сладко и отвратительно сразу по мозгам, он задохнулся и вырвал желчью."

"Побежал, потащился прочь, прочь от разрытой могилы; а по ушам ездили, ездили скрипуче лопасти ветряков.

Он вышел к ним – вот они стоят стройной колонной; злая работа, трудная – их тут поставить. Но поставили. Долго возводили, наверное. Потихоньку умирали одни, а другие вместо них приходили – нет, не сами шли, а приводили их сюда, политических и любых вообще, строить форпост, – и никто почти не возвращался; наверное, одни только те зуевские люди сбежали, но их и в метро достали, и шлепнули по-быстрому, чтоб не болтали. Вот как.

Жестяные крылья ветряков крутились неостановимо, тускло мелькали на тусклом солнце, но это была не эскадрилья мечтательных самолетов, а ножи мясорубки, к которым из Москвы, из метро подвозили людей, чтобы сделать из самих них собачий корм, а из жизней их накачать электричества.

– Для чего? – спросил Артем. – Куда вам столько света?!

Сплюнул кислую, горькую слюну, натянул противогаз.

И тут за деревьями взревело. Машина!

Артем упал наземь, замахал своим спутникам, возвращающимся от ямы. Те тоже улеглись, чтобы не просвечивать через голый лес.