Михаил II

В конечном итоге суд решит, что делать с имуществом предателя, работавшего на Германию. Вот именно с такими мыслями я направился на улицу, где должно было быть общее построение. На втором этаже особняка оставался только мой денщик, который продолжал охранять задержанных. По пути я уже хозяйским взглядом оглядывал внутреннее убранство особняка и даже заглянул в несколько комнат на первом этаже. Встречающиеся домочадцы испуганно жались к стенам при моём приближении. Уже давно никто из обитателей дома не спал."

"Общее построение бойцов спецгруппы и санитаров-добровольцев прошло, как я и планировал.

Люди были поражены теми наградам, а вернее дарами, которые получили от великого князя. Теперь можно быть уверенным, что этих ребят не сможет распропагандировать против семьи Романовых ни один даже пламенный революционер. И также стало понятно, что после этих событий любой мой приказ этими людьми будет выполнен. Даже то, что я выдал бойцам спецгруппы в два раза больше империалов, чем санитарам, тех не обидело. Они посчитали, что это заслуженно, и великий князь справедливый и щедрый государь. Так же подумали и бойцы спецгруппы, когда прапорщик Хватов получил золотых червонцев в два раза больше, чем любой из них. Решил я и вопрос формирования ещё одной команды. Даже не одной, а двух. Обе они состояли из бывших санитаров. Одна состоящая из четверых бывших санитаров, под командованием самого авторитетного из них фельдфебеля Букина. Эта группа оставалась в Липках и брала под охрану всё то, что имелось в имении. До прибытия в имение подразделений, присланных мной, Букин подчинялся только распоряжениям секретаря великого князя Джонсона. Вторая группа отправлялась в Петроград и поступала в непосредственное подчинение Джонсона. Дислоцирована она будет в Смольном институте, и главная её задача – охрана этого здания и самого секретаря Джонсона. Командиром команды я назначил старшего унтер-офицера Фокина. Он входил в спецгруппу и проявил себя очень неплохо. Жалко было лишать спецгруппу такого бойца, но в такой обстановке оставлять Каца без всякого прикрытия я не мог. Оставить в Смольном только одних санитаров было бы смешно – как бойцы они были слабоваты. А вот Фокин в экстремальной ситуации действовал великолепно. Не зря мы его выбрали из многих претендентов в бойцы спецгруппы. И что немаловажно, он был не только быстр, решителен и сообразителен в быстротечных схватках, но и дисциплинирован и очень обязателен. Да и как командир отдельной группы он был хорош. Так что спецгруппа, конечно, теряла от убытия такого бойца, но что не сделаешь ради лучшего друга. Чтобы спецгруппа не потеряла хотя бы в численности, прапорщик по моему совету предложил стать её бойцом санитару – ефрейтору Кротову.