Михаил II

Моё внимание привлекло осмысленное движение группы людей. А когда они подошли к огороженной частоколом небольшой площадке, я чуть не ахнул. Там находились связанные казаки – человек десять, не меньше. Некоторые сидели прямо на земле, а большинство лежало со связанными за спиной руками. Только приглядевшись, можно было это увидеть через просветы в частоколе. Поэтому я пленных казаков сразу не разглядел. А про площадку подумал, что это своеобразный загон для каких-нибудь домашних животных. А оказывается, вон для чего егерями используется этот загон. Но вскоре мне стало не для анализа качества своих наблюдений.

Дикая злоба захлестнула всё моё существо, я, уже себя не контролируя, выкрикнул:

– Поручик, немедленно связывайтесь с бронепоездом и командуйте открыть огонь!

Поклонский, оторвавшись от блокнота, в котором он карандашом что-то записывал, по-видимому, производя какие-то вычисления, изумлённо на меня посмотрел и, как нерадивый школяр, ответил:

– Государь, тут осталось совсем немного, и через минуту я буду готов корректировать огонь бронепоезда.

Ну что тут можно было сказать специалисту – в приказном порядке настоять на своём? И чего я этим добьюсь? Ясно же, что снаряды лягут неточно и только переполошат врагов.

А это были стопроцентные враги и сейчас они убивали казаков. Да, вот именно – организованная группа была направлена, чтобы убить моих братьев-казаков за то, что они были верны присяге. А нарушившие клятву верности императору, по крайней мере, латышские стрелки, сейчас штыками закалывали казаков. Ну ничего, скоро мы отомстим за ребят. Успокоив себя этой мыслью, я ответил Полонскому:

– Считайте, считайте, поручик. Удар должен быть неожиданным и точным, чтобы эти гады не успели разбежаться!

Смотреть в бинокль на то, как убивают пленных казаков, было выше моих сил, и я сам решил связаться с бронепоездом.

Во-первых, чтобы проверить связь, всё-таки для этого времени длина полевой телефонной линии была значительна. А во-вторых, узнать, не слышно ли звуков стрельбы от станции, куда был направлен мой резерв. Приказ-то приказом, но в жизни бывают разные обстоятельства, вынуждающие подчиненных нарушить распоряжение соблюдать тишину до первых артиллерийских залпов. Но жизнь в этот раз решила сделать мне подарок – всё было нормально. Связь даже лучше, чем когда я звонил Кацу из имения «Липки». Со стороны станции звуков стрельбы слышно не было. Да и поручик Поклонский прекратил заниматься своим блокнотом и отрапортовал:

– Государь, расчёты сделаны, и я готов корректировать огонь бронепоезда.

Я протянул ему телефонную трубку и сказал:"

"– С Богом, поручик, командуйте открывать огонь!

Сам опять взял бинокль и стал смотреть, чем занимается противник в настоящее время.