Михаил II

Но я не стал приникать к смотровой щели, чтобы увидеть действия бандитов, вместо этого тоже занялся безопасностью – поднял на своей двери бронепластину, загородив ею ветровое стекло. Максим тоже сделал это, и теперь мы с ним оказались в бронированной капсуле. Хотя, конечно, это обезопасило от шальных пуль, но я почувствовал себя как в мышеловке. Бессильным куском сыра. Чтобы хоть как-то сбить этот настрой, я достал свой кольт, а потом прильнул к смотровой щели, чтобы что-нибудь увидеть. Ничего не увидел, но состояние полной беспомощности ушло, чему способствовала долбежка по крыше кабины.

Начал работать пулемет, и на сердце сразу полегчало. Я попытался услышать выстрелы ружей-пулеметов и карабинов, которыми была вооружена спецгруппа, но кроме грохота «максима» ничего не было слышно. Так что я даже ход боя не мог представить, не то что пострелять из своего кольта.

Минуты через три долбежка по крыше прекратилась и раздался зуммер внутренней связи. Это прапорщик Хватов доложил, что нападавшие бандиты уничтожены, а бойцы спецгруппы направлены на зачистку прилегающей местности.

Услышав это, я приказал Максиму снимать бронезащиту, а сам, опустив бронепластину, открыл дверь и выбрался из кабины «Форда». Еще стоя на подножке автомобиля, огляделся. Двое бойцов спецгруппы освобождали дорогу от перегородившей ее телеги, запряженной волами. Еще четверо бойцов и примкнувший к ним Первухин обходили пустырь рядом с дорогой, ставший огненной ловушкой для нападавших. Покосили их там знатно. Даже для опытных кавалеристов выжить под кинжальным огнем двух пулеметов проблематично, а тут по бандитам работали еще и ружья-пулеметы. Так что обход поля боя был чистой проформой, но вообще-то он служил и гуманистическим целям – добивались раненые лошади. Сердце рвалось от их пронзительного ржания. Я не выдержал и забрался обратно в кабину. Там эти пронзительные душераздирающие звуки были не так слышны. Наверное, я еще не настолько адаптировался к этому жестокому времени, чтобы выносить и мучения животных тоже. К бессмысленным смертям людей уже относился спокойно, а вот к мучениям животных нет. Конечно, мог себя перебороть, напрячься, надеть маску крутого вояки, истинного аристократа, командира корпуса, но нервы-то не железные. К тому же я посчитал, что не имеет смысла мучиться, чтобы проследить все действия бойцов спецгруппы. Все равно принять непосредственное участие в операции я не мог. Удел великого князя находиться в самом безопасном месте и ждать, ждать донесений от своих подчиненных. Вот я и занял самое безопасное место и с нетерпением ждал, когда все закончится.