Михаил II

Так что хватит из себя жлоба корчить, ты о деле думай, а не о том, как из генерала выдоить побольше оружия.

После моего монолога Махно перестал ныть о нехватке оружия, и мы сосредоточились на проработке плана проникновения в тыл австрийцам. Махно хотел попасть в тыл противника в районе Луцка, где-нибудь между городами Горохов и Владимир-Волынский. Мне, в общем-то, было все равно, и я согласился с его предложением. Нестор Иванович хорошо знал те места, много имел там знакомых. К тому же в Ковеле, расположенном чуть в стороне, была крепкая ячейка анархистов. С ними раньше тесно контактировал идейный вдохновитель Махно – Аршинов, который сейчас, по существу, был его заместителем.

Часа два мы обсуждали все варианты проникновения в тылы австрийцев и дальнейшие действия там отряда Махно. Когда начали повторяться, я понял, что нужно заканчивать переговоры. Все равно все не предусмотришь, реальность сама покажет Махно, что нужно делать в нестандартной ситуации. Нестор Иванович, как показала история, талантливый командир и импровизатор.

Кстати об истории – она явно начала меняться. И дело даже не в факте моей встречи с Махно под Житомиром, а в том, что как я помнил из прочитанных книг, Нестор Иванович вышел из Бутырки только в 1917 году, после революции.

Это я помнил точно, так как в юности прочитал много литературы о судьбах самых ярких представителей анархического движения. Наверное, поэтому я возился столько с Махно. Любой генерал, попади он в такую ситуацию, долго бы не разбирался с этим сбежавшим из тюрьмы бандитом, а тем более не предлагал бы ему сотрудничество. Приказал бы по законам военного времени расстрелять пойманного на месте преступления бандита. И не искал бы малейших зацепок, чтобы обойтись с пойманным беглым каторжанином помягче. Но память юности заставляла меня это делать. А школа взрослой жизни, когда каждый случай пытаешься использовать себе на пользу, заставила меня попытаться привлечь Батьку Махно к исполнению своего авантюрного плана. Он хорошо вписывался в мое представление о том, как должен действовать авантюрист, окруженный со всех сторон врагами.

Когда мы все-таки тронулись, Махно разместился в кузове «Форда», вместе с бойцами спецгруппы. И ехал он там уже не как пленный, а как будущий союзник.

Я, в общем-то, опасался, что отношение к нему все равно будет негативное, но когда мы приехали в Житомир и я увидел вполне нормально общающихся Махно и прапорщика Хватова, то удивился. Несколько часов назад смертельные враги, а сейчас вели вполне приятельский разговор. Натуру прапорщика я знал, а значит, основную скрипку в примирении играл Махно. Мне стало понятнее, почему Махно стал лидером и его, в общем-то, любили люди, проживающие на той территории, которую контролировали отряды Батьки.