Михаил II

Сам знаешь, в империи много недовольных, и, может быть, есть за что. Но это наше внутреннее дело, и мы обязательно будем проводить реформы, чтобы погасить недовольство подданных. Немцы знают про недовольство и решили обратить его себе на пользу. Набрали самых активных и языкастых бунтарей, которые еще до войны эмигрировали, и засылают их через Швецию к нам. Они, конечно, опасны и развращают тыловые части и население своей пропагандой. Но это еще не вся подлость, которую учиняет Германия. Они еще набрали сепаратистски настроенных финнов, обучили их в военных лагерях и переправили этих боевиков в Петроград для устройства крупных диверсий.

Одним словом, столица сейчас представляет собой большой беззащитный город, заполненный ядовитыми змеями. Вот чуть-чуть станет полегче на фронте, придется ехать в Петроград, чтобы не допустить развития ситуации по германскому сценарию. Вот тогда я возьму тебя с собой, да еще и всадников из дивизии захвачу – будем разбираться с этой нечистью, собравшейся в столице.

– Это мы завсегда! Вот только боюсь, что фронт ослабнет. Австрийцы, когда узнают, что «Дикая» дивизия ушла, – обнаглеют и опять начнут дергаться.

– Вот и нужно нашими рейдами отбить у противника даже мысли о наступлении. Пускай смирно сидят и зализывают раны.

После еще нескольких бравурных заявлений я поручил Марату, кроме всей массы дел, которые свалились капитану на голову после моего появления, еще и подобрать людей для предстоящих действий в Петроград. По этому поводу сказал бывшему адъютанту великого князя:

– Целиком передислоцировать Туземную дивизию в столицу все-таки чревато осложнениями на фронте.

Поэтому нужно отобрать во всей дивизии не более тысячи всадников и офицеров. Подбирать надо с запасом, так как возможны большие потери в ходе предстоящих операций в тылу у австрийцев. Кто в ходе этих боев выживет, направится в Петроград, людям, чтобы не было ненужных разговоров, можно сказать, что на отдых. Главное требование к отобранным всадникам и офицерам, чтобы это были дисциплинированные и цивилизованные люди. Все-таки едем в столицу, и совсем психов, готовых убить за косой взгляд, брать туда не нужно и маньяков, отрезающих головы у побежденного противника, тоже. "

"Закончив грузить Марата своими поручениями, я внутренне усмехнулся. Капитану стало не до своих старых привычек адъютанта проявлять заботу о генерал-лейтенанте. А я этого опасался. Слишком хорошо он знал Михаила Александровича, и изменение его привычек могло насторожить Марата. А после целого вала поручений, которые были несомненно важными, капитану стало уже не до того, чтобы предлагать великому князю увидеть его любимых лошадей.