Михаил II

Если бы не полковник Зимин, мы все еще бы ждали эти железные листы.

Решив с Юзефовичем вопрос о направлении Зимина в Одессу, я обратил внимание на выбравшихся из кузова автомобиля моих спутников. Командир спецгруппы и водитель стояли неподалеку, им я и сказал:

– Прапорщик, прикажите не расходиться, пускай бойцы оправятся и через двадцать минут чтобы были у автомобиля. Поедем в штаб фронта, в Бердичев. Максим, а ты давай заправляй «Форд» и тоже можешь пойти оправиться.

После моих слов около автомобиля никого не осталось. Я тоже вслед за Юзефовичем и офицерами, помогавшими ему во время поездки в Волочиск, направился в здание штаба.

Мне, как и другим, после такой длительной поездки следовало привести себя в порядок. Только, естественно, великий князь не направился, как все остальные, в уборную, расположенную во дворе штаба, а пошел в генеральский санузел, находящийся в самом здании. Там был водопровод и, что удивительно для таких городов, как Житомир начала XX века, даже ватерклозет."

"Несмотря на то что я был довольно пунктуальным человеком, к «Форду» вышел только минут через тридцать.

И дело не в том, что длительное время занимался собой, это далеко не так. Срочно пришлось решать вопросы с формированием мех-группы. Даже такого покладистого человека, как исполняющего обязанности командира формирующейся мехгруппы, капитана Пригожина возмутило поведение командира Осетинской пешей бригады генерал-майора Довлатова. Он должен был по моему приказу направить в формирующуюся мехгруппу опытных солдат, а прислал, можно сказать, отстой, собранный со всей бригады. Оба указанных командира как раз находились в штабе, вот и пришлось на повышенных тонах объяснить генерал-майору Довлатову, что он не прав. И поручить ему в течение 24 часов исправить свой замысел избавиться от плохих бойцов. И очень естественно в моем распоряжении (как наказание) количество солдат, которые должны прибыть на сборный пункт формирующейся мехгруппы, удвоилось. Очень удачно получилось, что для формирований экипажей блиндобронепоездов не пришлось издавать нового приказа, понижающего боеспособность Осетинской пешей бригады. Ясно, что Довлатов как лев бился бы против этого приказа и считал бы себя обиженным, когда великий князь настоял бы на его исполнении, а после раскрытого подлога все прошло как по маслу. Довлатов чувствовал себя виноватым за свой поступок и обиду, которую нанес великому князю, и теперь наверняка не будет хитрить и пришлет нормальных солдат. Конечно, не самых лучших, но по крайней мере бойцов, которые участвовали в боях и слышали свист пуль. А это какая-никакая гарантия, что солдат даже под огнем противника продолжит выполнять полученные приказы.