Михаил II

Закончив свой монолог, я взял чашку с порядком остывшим чаем, но все равно отхлебнул из нее. Каледин, слушавший меня с интересом, заметил:

– Дай-то бог! Хотя сейчас, после блестящего удара бригады генерал-майора Мошнина, я начинаю верить, что армия удержится на своих позициях даже после ухудшения личных качеств наших солдат. Пара таких побед, и солдаты воспрянут духом и сами выдадут тех пропагандистов, которые разрушают армию.

– Корпус готов нанести еще удары германцам. Завтра прибывают основные силы 9-й кавалерийской дивизии – генерал-лейтенанта князя Бегильдеева.

Именно ее вторая бригада нанесла удар по германцам. Думаю, остальные кавалеристы дивизии не хуже тех, которые служат в бригаде Мошнина.

– Думаете, германское командование наступит на те же грабли – позволит и другой бригаде проникнуть в свои тылы?

– Не знаю, но попытаться стоит – если не прорвемся, то хотя бы разомнемся!

– Узнаю юмор бесшабашных гвардейцев. Но сейчас мы не имеем права на ошибку и на разминку. Вы сами знаете, что резервы к нам уже не подойдут, и при ошибке и больших потерях возможны эксцессы в тыловых частях.

– Знаю, поэтому ошибок допускать нельзя. И ничего не делать тоже нельзя. Большой ошибкой будет не воспользоваться растерянностью германцев. У них сейчас нет сплошной и многоуровневой линии обороны, которую можно прогрызть только посредством мощного артиллерийского огня. А напуганные прорывом бригады Мошнина, они начнут ее создавать, даже приостановив свое наступление. Одновременно попытаются уничтожить прорвавшихся в их тыл русских. А сил у них для этого достаточно. Если мы им дадим возможность все это сделать, то грош нам цена.

Нужно как можно быстрее пробиваться в тылы германцев, другим частям дивизии. Вот тогда у противника не хватит сил заблокировать такое количество кавалеристов. У кавалеристов в слякоть будет явное преимущество перед пехотой германцев. И не только в скорости передвижения, но и в том, что конь пройдет по любой грязи, а немцы со своими пушками и тяжелыми пулеметами завязнут на первой же проселочной дороге. А на железной дороге их будут ждать наши блиндобронепоезда.

– Да… увлекательно и красиво вы рассказываете, как мы будем громить германцев.

Но только как обычно забываем про овраги, а по ним ходить. И самый первый овраг, который приходит в голову – это германская тяжелая артиллерия. Эти пушки по грязи таскать не нужно, они как стояли, так и будут стоять на своих местах, и долбить на десять-двенадцать верст по вашим гарцующим кавалеристам. Куда не дотянутся пушки, достанут бомбы аэропланов. Что касается ваших блиндажей на железнодорожных платформах, то царить они будут совсем недолго.