Михаил II

Это было кстати, мне тоже нужно было переговорить с ним об использовании при штурме станции снайперов ротмистра Хохлова. Свое распоряжение по включению снайперов в десантные команды, оборудованные защитой колес автомобилей, я собирался передать командиру мехгруппы после обеда, когда по плану должен был объезжать лагеря, в которых сосредоточились подразделения корпуса, прорвавшиеся в австрийский тыл. А таких лагерей было уже пять. Наконец прибыла Туземная дивизия и разбила два лагеря – один в полутора верстах от брода, второй в трех. Дивизия выполнила распоряжение, переданное по радиостанции.

Места для лагерей были весьма удобные и выбраны не только по рекомендации нашей разведки, но и местные жители, которые хорошо знали местность, посоветовали разбить лагеря именно в этих местах. Да что там посоветовали, старосты рядом расположенных деревень даже просили меня, чтобы воины великого князя разбили свои лагеря рядом с их поселениями. За любое содействие и за продукты я платил крестьянам очень хорошие деньги, иногда даже и золотыми монетами. Уже все местные жители знали, что предводитель (командир) Русской армии, сосредотачиваемой около их хуторов, сам брат императора России. Они этим гордились и растерзали бы иуду, который сообщил бы об этом австрийцам. Вот за сохранение секретности нашего присутствия рядом с Ковелем и приходилось платить, как из дивизионных касс, так и из своего оперативного резерва.

Правда, я опасался, что всадники Туземной дивизии все-таки, несмотря на приказы, проявят свой буйный нрав. Кто-нибудь не удержится и будет грабить крестьян, а скорее всего лавочников, или поскандалит (устроит поножовщину) с местными мужиками из-за какой-нибудь разбитной бабы.

И так обидит человека, что тот может донести австрийцам, что недалеко от его дома появилось много русских солдат. Но командир дивизии Багратион, когда явился доложить командиру корпуса, что дивизия прибыла, уверил меня, что конфликтов с местным населением у всадников не будет. Что каждый джигит знает, что сейчас они находятся не на передовой, а в тылу у противника, и следует вести себя подобающим образом. Как доказательство этого, командир «Дикой» дивизии рассказал, как джигиты, после получения приказа по рации, продвигались по тылам неприятеля к Ковелю. Семь тысяч кавалеристов, не поднимая никакого шума, прошмыгнули тихо, как мыши, мимо многочисленных гарнизонов австрийцев. Те, наверное, все еще прочесывали местность, где дивизия немножко пошумела после прорыва в глубокий тыл австро-венгерской армии. Я ему поверил, хотя в долговременной памяти Михаила не было ни одного эпизода за всю историю его командованием «Дикой» дивизией, чтобы джигиты вели себя тихо и незаметно, как мыши.