Михаил II

Генерал-майор Попов заметил только небольшую заминку в разговоре, но она объяснялась тем, что я перевёл разговор на Каца, спросив:

– Господин Джонсон, а вы что думаете по этому поводу?

Кац тут же ответил, не испытывая, на мой взгляд, никаких внутренних терзаний:"

"– Я согласен с Николаем Павловичем, что отпускать на свободу этих людей нельзя, и держать в заключении в подвалах Смольного – тоже. Вот если бы было возможно перевезти их на какой-нибудь островной форт и оставить там под охраной до окончания войны, то этот вариант был бы самым лучшим. Топить самых непримиримых заговорщиков в море на данный момент, может быть, единственный выход.

Я ещё раз глянул на демонстративно бесстрастную физиономию своего друга и, как бы подводя итог нашего разговора, сказал:

– Ну что же, господа, я с вами согласен. Выхода у нас действительно нет, и придётся действовать решительно – как на фронте в настоящем бою. Николай Павлович, поручаю вам в течение двух-трёх дней организовать пароход смерти. Также нужно подобрать людей для проведения этих акций. Финансирование операции «Зачистка» будет осуществлять КНП из секретного фонда.

Кстати, господин генерал-майор, у меня есть на примете несколько человек из состава мехгруппы, которые могут стать костяком «эскадрона смерти», тьфу, простите старого кавалериста – «парохода смерти».

На мою оговорку Кац еле заметно даже для меня ухмыльнулся. Мой друг понял, что оговорку «эскадрон смерти» я сделал специально для него, чтобы отослать его разум в нашу бывшую реальность, в которой Пиночет своими жёсткими действиями всё-таки вытащил Чили из той клоаки, в которую страна провалилась после победы социалиста Альенде на демократических выборах.

Понимание Кацем моих действительных побуждений несколько успокоило мои чувства гуманиста. Всё-таки легче принимать самые жуткие решения, когда тебя понимает и поддерживает твой друг. Я решил, что и ему не помешает укрепить своё моральное состояние информацией о том, что решение о ликвидации непримиримых противников режима – это вынужденная мера, а никакая не кровожадность царя и его ближайших сподвижников. Информация, которой я начал делиться с Кацем и генерал-майором Поповым, касалась того, что в нападении на царский кортеж участвовали не только засланные Германией в Петроград финские егеря, но и броневик регулярной части русской армии. То, что в нападении участвовали засланные противником диверсанты, было уже привычным, но вот то, что в нападении на императора приняли участие солдаты и бронетехника регулярной армии, ни в какие ворота не лезло. Реагировать на такие вещи нужно было быстро, и наказывать военнослужащих, нарушивших присягу, требовалось без юридических проволочек и жестоко.