Михаил II

Я царь или хрен собачий? Если помазанник Божий, то тогда имею право сидеть с кем хочу и говорить о чём угодно. Эта мысль охватила всё моё существо. И, уже ни о чём не думая, я распахнул окошко в водительский салон и скомандовал Григорию:

– Останови автомобиль!

А затем, обращаясь к развалившемуся на пассажирском месте Кацу, сказал:

– Господин Джонсон, давай пересаживайся ко мне, есть разговор."

"Наша остановка внесла большую сумятицу в сопровождавший императорский кортеж конвой. Он был весьма не однородный, поэтому каждая группа всадников вела себя специфически.

Если вышколенные лейб-гусары, сохраняя строй, остановились вскоре после того, как встали автомобили кортежа, то джигиты с гиканьем начали выписывать восьмёрки от дома к дому на широкой Петроградской улице. Ну а конные ординарцы, переодетые казаками, ускакали вперёд, там встали и зачем-то спешились. Одним словом, бардак, никакой выучки и единого командования. И именно так я подумал, наблюдая в автомобильное окно за начавшейся суетой. Всё смешалось – кони, городовые, зеваки, вышедшие понаблюдать за проездом императорского кортежа. Я себя начал ругать за такой необдуманный поступок. А когда появился Кац, то я уже начал ругаться вслух, но материл уже не себя, а ответственных за дисциплину в конвое. Только я собрался выбраться наружу, чтобы самолично навести порядок (привычки сержанта, а потом генерал-лейтенанта глубоко сидели в моей сущности), как раздалась пулемётная очередь. Стреляли с первого этажа дома саженях в трёхстах от места, где остановился «Паккард». Как раз там, где спешились псевдоказаки. За этим пулемётом начал работать ещё один. Кроме пулемётных очередей стали раздаваться частые винтовочные выстрелы. А затем я увидел, как от тротуара к впереди стоящему «Роллс-ройсу» бросился молодой человек с поднятым над головой пакетом. Казалось, мгновение, и он добежит до автомобиля, но тут возник нёсшийся галопом джигит, полоснул шашкой по поднятой руке с пакетом, и через мгновение раздался взрыв. Всадник и лошадь уцелели, а вот от молодого человека осталась только бесформенная окровавленная куча. Когда джигит подрубил ему руку, в которой тот держал бомбу, террорист упал прямо на неё, и произошёл взрыв. Всё происходило настолько стремительно, что глаза не успевали уследить за всеми перипетиями боя. Только отдельные эпизоды этого подлого нападения успевал фиксировать мозг. Он зафиксировал, как валятся, казалось бы, непобедимые воины – лейб-гусары. Можно сказать, как кегли в боулинге. Все ряженные в камер-казаков конные ординарцы своими парадными мундирами счищали грязный ноябрьский снег с дороги. И это делали те, кому повезло не быть убитым в результате кинжального пулемётного огня.