Михаил II

Но возможность посмотреть на этот легендарный самолет меня заинтересовала. А то, что презентовать самолёт будет сам Сикорский, меня просто обрадовало. Так что замысел генералов, можно сказать, удался. После показа возможностей «Ильи Муромца» я гораздо реже вызывал на ковёр генералов ставки, количество совещаний сократилось, а самое главное, император прекратил буйствовать – снимать некоторых опытных штабистов с должностей и переводить их служить в действующую армию. Вместо этого я начал проводить ежедневные совещания, связанные с развитием авиации. Я, конечно, знал мнения многих командующих фронтами и армиями, включая и Брусилова, который в разговоре со мной в Луцке негативно отозвался о чуде русского самолётостроения. Тогда он заявил: «Знаменитые „Ильи Муромцы”, на которые возлагалось столько надежд, не оправдали себя. Нужно полагать, что в будущем, значительно усовершенствованный, этот тип самолётов выработается, но сейчас существенной пользы он принести не может». В общем-то, я был согласен с великим военачальником, но отражать возможные удары германцев чем-то нужно было. А подобных «Илье Муромцу» самолётов просто не существовало. Не бомбить же прорвавшихся и избежавших огня «Катюш» германцев обычными самолётами – «этажерками». Они имели слишком малую грузоподъёмность, небольшой радиус действия, да и сбивались огнём противника гораздо легче, чем «Илья Муромец». Воздушный гигант при обстреле с земли зенитными установками начала двадцатого века, а тем более стрелковым оружием, был гораздо живучее, чем какой-нибудь «Фарман» или прочая мелюзга. А грузоподъёмность для этого времени была просто поразительной. Во время демонстрационного полёта в феврале 1914 года в воздух было поднято шестнадцать человек и собака, общим весом 1290 килограммов. А значит, этот самолёт способен обрушить на врага более двадцати бомб, начинённых напалмом."

"Такие четырёхпудовые бомбы были уже разработаны в нашем исследовательском центре в Шушарах. Да, вот именно, пока я, можно сказать, прохлаждался под Ковелем, Кац проделал гигантскую работу и организовал на закупленном ещё мной большом участке земли научно-исследовательский центр. Там на охраняемом участке были построены не только продуктовые склады и административные здания, но и возведён целый жилой городок для достойного проживания работников научного центра. А на краю этого гигантского участка был оборудован полигон для испытания установок залпового огня и напалма. Рядом с жилым посёлком располагалось опытное производство, куда были набраны исключительно по рекомендациям – инженеры, талантливые химики и около пятидесяти человек рабочих специальностей. Одним словом, была создана своеобразная «шарашка».