Михаил II

Русско-Балтийский вагонный завод, который и производил «Илью Муромца», мог поставить к лету 1917 года только семь самолётов, а по нашим подсчётам, к имеющимся в наличии шестидесяти бомбардировщикам требовалось добавить штук сто, не меньше. Наши, в общем-то, бесполезные разговоры в конечном итоге вылились в приказ – сформировать Северную эскадру бомбардировщиков. В зоне её ответственности был Северный фронт, базовый аэродром располагался в десяти верстах от Пскова, командир – полковник Аверин. Самому Шидловскому я присвоил очередное звание – генерал-майор, и назначил командовать всей бомбардировочной авиацией России. По существу, он и сейчас этим занимался. А идеей этого приказа было формирование из имеющихся тяжёлых бомбардировщиков двух тактических групп, отвечающих за нанесение ударов с воздуха по прорвавшимся германским частям на Северном и Центральном фронтах. Именно они вызывали у меня самые большие опасения. В ходе разговором с Шидловским мне хоть стало понятным, что таким количеством самолётов наступающих германцев не остановить и всё-таки нужно любым способом остановить разложение армии. Чтобы солдаты не разбежались, не желая воевать, тем более, когда увидят наползающих на них, громыхающих и извергающих из себя огонь, железных монстров. Наверняка Германия применит на Восточном фронте танки, которые её военная промышленность уже начала производить. Конечно, я надеялся, что, применяя «Катюши», удастся остановить немцев, но без пехотной поддержки и контратаки на ошеломлённого врага победа на узком участке фронта, где будут применены «Катюши», окажется пирровой. Передовая германская часть будет остановлена и, может быть, даже и уничтожена, но немцы, имея приказ, продолжат наступление, а наши разложившиеся части не смогут оказать им даже слабенького сопротивления."

"Вот какими мыслями была забита моя голова, когда я возвращался в Петроград. Мысли были тёмными, и мне казалось, что я бездарно потратил время, пытаясь хотя бы в ставке навести порядок. Внешне, казалось бы, там был порядок. Офицеры и солдаты были одеты опрятно и по уставу, козыряли старшему по званию, но даже среди старших офицеров чувствовался какой-то надлом. Ожидание приближающего потрясения. Вот именно это состояние души я пытался сломать, когда устроил эпопею с поисками шпионов в ставке. Разогнал всех близко общавшихся с генералом Кондзеровским. Многие начальники управлений лишились своих должностей и были направлены в действующую армию. Но даже эти меры, по моему мнению, не смогли освежить атмосферу затхлости, которая окутала ставку. Не было свежих и оригинальных идей и предложений. Привыкли генералы воевать по старинке – когда пуля дура, а штык молодец.