Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Воспаленные прожилки в сиропе застаревших слез.

— Мне кажется, я не был с тобой вечность.

— Вечность и не был.

Особая, несвойственная нежность пронизала их связь. Второй раз в жизни они занимались любовью. Измученные. Потерянные. Стараясь не смотреть друг другу в глаза."

"Энди вернулся на вокзал. Неудачный день длиною в бесконечность сжалился над ним, уступая место такой же нескончаемой ночи. Парню повезло, и для него нашлось свободное кресло. Он сел, обнял сумку, упершись в нее подбородком. Электронные часы напротив сочувственно мигали двумя зелеными огоньками, плюсуя секунды его новой жизни.

Парень чувствовал, что безумно соскучился по Рою. Он смотрел на снующих людей и думал: почему он? Не один из них? Маккена называл это физикой с химией, но это не так. Слишком примитивно. Овдовевшее место слева в груди ясно обозначило свое наличие. Пустой пузырь в оболочке постепенно наполнялся густой теплой смесью. Регенерация. Пульсация нового еще жидкого сердца, как первые движения младенца в утробе матери. Оно формировалось. Такое же. С той же любовью и болью, что он пытался вырвать. Такое же уязвимое и несовершенное. Тонкие нити нервов, словно иглами прорвали оболочку и теперь прорастали внутрь. Высшие, неподвластные законы управляли невидимой белошвейкой, плетущей узор канвы. И когда работа была завершена, новый клон погнал сквозь себя зараженную кровь, всасывая из нее воспоминания. Они липли, громоздясь одно на другое, и Энди осознал, что страдает. Он понял, что не переставал страдать, и ни голод, ни холод, ни отчаяние не мучили его с такой силой, как воспоминания. Что есть любовь? И стоит ли вляпаться в нее, коли она несет столь великие муки? Стоит ли пить этот эликсир, замешанный на сильнейшем из ядов, коли годами не удается нейтрализовать его? Что теперь, когда Энди нахлебался им сполна? На табло безучастно мигают огоньки. Пытка. Надо заставить себя уснуть. Но как? Как, когда тело, привыкшее к ласкам, призывает их? Не слушает. Не хочет понять, что все изменилось. Оно извивается, сопротивляется, невольно сжимая пальцы и отдаваясь болью в лопатках. И хотя крыльев нет, и полеты теперь - чужая стихия, память зовет, и тело готовится развернуть их, а дух рвет постромки, почуяв шальной ветер.

Перед глазами Роя все плывет. Тысячу лет назад, когда мальчишкой он первый раз управлял автомобилем на оживленной трассе, ему казалось, что вокруг движется сплошная разноцветная масса. Потом месиво разделилось на неопределенные, размытые цветовые пятна. Еще позже пятна кристаллизовались, приобретая очертания автомобилей, их марок и людей за рулем. Теперь аналогичный процесс шел вокруг Роя в обратном направлении. Все слипалось, смазывалось, поглощалось одно другим.