Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Видя, что Энди, мягко говоря, нездоровится, Стив похлопал его по плечу и даже ущипнул за задницу.

— Нужен креатифф! — заявил он, особо выделив последний звук. — Давай, детка, поехали! У нас пара минут кое-что сделать.

— Куда? — почти проблеял Энди.

— По пути поймешь.

— А Рой?

— Встретимся в галерее. Не волнуйся. Он не промахнется.

Парня передернуло. Сумасшедшие. Каждый на своей волне… Все нормально… Все спокойно… Тихо… Т-с-с…

Энди юркнул в машину. Папарацци со своими фотоаппаратами. Щелкают вспышками. Трещат как стая саранчи. Лезут. Чего-то всем надо. И где они только были, когда он вылавливал Роя из реки? Ну, да! Вылавливал-то он его одного, даже не подозревая, что параллельно вылавливает и все это.

Мост. Машины. Вода, которая пахнет болотом… Нет, уже не спасает. К мосту теперь прилагается Шон, Карелль, чайки, крошки, шест… Боже! Меня сейчас вывернет!

Народ заполняет галерею. Его уже много, а он все валит. Стенды делят зал на секции. В каждой своя тема, свой мир. И все это вместе: и стенды, и фотографии и рамки — мир Роя Гейла Маккены. Хозяина пока нет. Нет и тех, кто улыбается, страдает, надрывается на снимках.

Вот атлет «пинчер». Кусками. Как и говорил Рой. Мышцы. Сужающееся к центральной стенке пространство содержало, словно снятые с кинопленки, кадры. Плечи, кисти, ноги, лицо… Части тела препарировались в срезах движения, фиксируя напряжение мышц при рывке. Фотографии сходились к одной. В центре. «Пинчер» с поднятой штангой. Глаза навыкате, словно их едва удерживают от взрыва резиновые натяжители. Растянутые губы, оголяющие отсутствие последних зубов. Два столба шейных мышц, крепящих голову к торсу. Вспухшая хребтами трехглавая мышца плеча. Короткие мощные ноги, намертво сцепленные с полом, сужающиеся к квадратным коленям и вновь разбухающие на икрах.

Напротив «пинчера» в таком же сходящимся пространстве - Карелль. Все то же самое, только наоборот. Высокий подъем стопы. Женственная манерная кисть. Выхоленное солярием и кремами гладкое плечо. Длинная гибкая шея. Изящная немощь взгляда. Женственность, растворенная в мужественности. Или мужественность, покрытая женственностью. Это уж кто как увидит.

Потом крошки, зайки, птички… Художник, загнанный в тело врача, или врач, спорящий с художником? Томография танца в рамках на просвет линией, повторяющей изгиб движений.

Тончайший срез мастерства исполнителя. Ни клочка одежды, прикрывающей нагое великолепие тела, или великолепие тела, лишенное пошлости обертки. Километры экспрессии, застывшие в мгновении.

Шест со сползающими по спирали снимками Шона. Движение в статике. Облитое бронзовым свечением тело. Великолепие, вырезанное тонким наточенным скальпелем. Полеты, не обезображенные мертвенным покоем. Взгляд.