Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

— Потрясти здесь задницей, — журнально улыбнулся Крис. – Ох, и полюбливаю я себя на обложечках. Чудо-мальчик! Разве нет?

— Кстати, чудо-мальчик, — перебил Шон. — Давно я не полюбливал тебя на обложечке чудо-клуба. А? Рой горит желанием…

— Я-а-а?!

— Ты-ы-ы, — на его ноте протянул Стив. — Плакатики уже примелькались. Надо бы обновить. У дяди Стива в потайном карманчике есть на это чудо-денежка.

— Ну, если чудо-денежка…

Энди слушал перепалку друзей, и мозг его постепенно затуманивался. Мысли съехали куда-то в сторону, и в голове образовалась перина вакуума.

Она взбивалась, заволакивая сознание, и он уже был готов отключиться, но голос Шона нагло сдернул ее.

— Детка!

— А?

— Неужто антиалко так опьяняет? Иди-ка приляг у меня в кабинете, а то ты совсем замаялся. Рой, ты бы хоть иногда позволял ребенку выспаться, а то, поди, высиживаешь без передыха.

— Я — добропорядочная курица. С яйца слезешь - оно, не дай бог, остынет.

Энди не сопротивлялся. Он понял, что, наверное, умрет, если сейчас же не ляжет. В кабинете пахло сигаретами, какими-то ароматными снадобьями и (как это ни показалось бы странным) сексом.

Энди повалился на кушетку. Запах Стива. Тот самый, что невидимо диктует волю его обладателя. Эти, как их там? Феромоны тела. Перины с феромонами вновь обволокли его, и парень провалился в сон. Именно провалился, словно упал в колодец, не успев даже взвизгнуть. И нет его. Зови - не зови. Дно глубоко. Не докричишься. А перины - не просто перины, а постелены в люльку. Она покачивается и укачивает… У-ка-чи-ва-ет…

Энди открыл глаза. Как-то вдруг, словно что-то стукнуло его. В кабинете темно, потому что на улице тоже темно.

Произведя безвольным мозгом нехитрые размышления, парень пришел к выводу, что наступила ночь. Впрочем, к выводу можно было и не приходить, потому что ночь и так и так наступила. И даже если бы не было окна, понять, что за время суток вне - оказалось бы несложно. Стены сотрясались от грохота. Два съехавших друг к другу фужера надрывно звенели, словно ругались, выясняя отношения. На мгновение Энди вспомнил мост, когда в утренний час-пик у него над головой неслись машины. Здесь все казалось хуже, ибо по нынешнему мосту неслись товарные поезда, с которых то и дело падали плохо закрепленные грузовики, набитые щебнем. Энди вскочил. Он уже собрался начать проклинать себя за слабость, когда дверь отворилась и на пороге образовался Стив в концертном костюме, если его таковым можно было назвать. Скорее, это был носок на веревочках, едва прикрывающий причинное место. Этот лоскуток с выточкой богато дополняла россыпь блесток и капель пота.

— О! — радостно воскликнул он. — Дитя всплыло!

— Чего вы меня не разбудили? — угрюмо спросил Энди.