— Чего ты боишься, Рой?
А вот это запретный прием. Это — когда бьют ниже пояса. Сказать, чего я боюсь? Нет, Энди. Тебе не следует знать.
— Себя.
Ведущий поглядывал на часы. Он завалил все пределы. Разогнался с горы и теперь не мог остановиться. Есть что-то в Сноу, что придает уверенности всем. Желание рисковать? Наверное. Какой-то блуждающий адреналин, который заставляет прыгать с парашютом с завязанными глазами? Жажда информационной крови голодного вампира? Право вожака, единолично решающего, как быть стае? Джим держится прекрасно. Слишком уверен, слишком элегантен, слишком недосягаем.
Рой почувствовал гон. Редкое чувство, когда вибрирует каждая клетка, влипающая в закон права единоличного обладания. Такое забытое им чувство, которое заставляет испытанного короля биться с самонадеянным юнцом, нагло заявившем о праве наследования… Маккена взглянул на Энди. К счастью, это случалось с ним нечасто, когда он вдруг, словно всплывал откуда-то и смотрел на парня другими глазами. Такое тонкое болезненное состояние, когда одновременно и наяву существуешь в двух мирах.
Они накладывались друг на друга, и Рой проваливался в пятое измерение, когда прошлое и настоящее соединялись в этом измерении и существовали одновременно. Время этого существования искажалось, и события замедленной съемкой проецировались на многоуровневый экран. Энди черно-бело улыбается в прошлом, поворачивает голову и становится объемно-многоцветным в настоящем, существующим здесь и сейчас. Рой успевает думать, но понимает, что думает мыслями музы. Ее голос звучит в голове, как его собственный, и почти женская нежность пронизывает кровь.
Энди замедленно закрывает и открывает глаза, и Маккена чувствует, как он уходит в обесцвеченное прошлое. Проходит всего лишь несколько мгновений, всего лишь два всплеска ресниц, но Рой успевает прожить себя внутри и снаружи, ощутить каждое некогда испытанное чувство. Он никогда не скажет Энди, как не скажет никому, что читает его имя, как мантру, молясь восхождению своего ангела. Рой не может признаться даже себе, что существует до тех пор, пока существует его бог…
Мгновения между двумя падениями век, и Маккена вновь смотрит на Сноу.
Теперь он видит все по-другому. Видит, как звучит Джим, видит, как пахнет. Это точно гон, потому что Рой ощущает легкое прикосновение его флюидов. Время не имеет значение, расстояние тоже, потому что вибрации ощущаются даже с закрытыми глазами. Запах ревности, как и запах секса, заставляет волноваться. Это запах опасности, и Рой чувствует его. Многокомпонентный, сложный, властный. Он не имеет границ, для него нет препятствий.
