Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.
Десять лет отношений. Много это или мало? Герои повзрослели, но повзрослели ли их отношения? И вообще, можно ли любить вечно?
"
"— Я не разобрал слов, — издевался Смит.
— Пожалуйста, Дав…
— Что, пожалуйста? Не слышу.
— Трахни меня!
— Вот теперь, кажется, я понял, о чем ты просишь. Что ж. Так тому и быть. Твое желание — закон.
Прикосновения бывают разные. Теплые и холодные. Мягкие и жесткие. Приятные и неприятные, но эти… Они жгли, прилипали, разъедали. Энди смотрел на раскачивающийся брелок. С одной стороны «Р», с другой «М». Это был его мир. Болтающийся на шнурке. Тот же маятник, что и в гостиной Дженни. Те же рельсы, только в другую сторону.
— Послушай, милый, — особо выделяя обращение и сдвигая натянутую улыбку на один бок, произнес Смит, — истина стара и заключается в том, что, кто платит деньги, тот и проститутку танцует.
— Я ненавижу тебя, Дав, — проскрипел Энди. — Если б ты только знал, как я ненавижу тебя.
— Ты думаешь, я рыдать начну? Ошибаешься. У меня нет тех соплей, что у Маккены, которого ты так любишь, и это меняет все в корне. Я ни одного раза не романтик, и всегда подхожу ко всему с практической стороны.
— Что б ты провалился!
— И это ты говоришь, стоя на мосту из гнилых досок? Напрасно. Я кормил тебя с ладони, и негоже кусать руку дающего. Давай, иди. И не забудь, что вечером у тебя выступление.
— Мы же договорились, что сегодня я не выступаю! Ты забыл, что мне надо встретить Тиу?!
— У меня отменная память. К тому же, планы изменились. Она уже приехала…
— В смысле?
— В прямом смысле.
— С чего ты взял?
— Она заходила. Искала тебя…
— Что ты ей сказал?!
— Ничего. Что еще не видел тебя с утра. А она хорошенькая стала твоими-то усилиями. Интересно, а ты ее тоже трахаешь? По-братски, так сказать.
— Послушай, Дав. Ты Тиу не тронь! Если что не так по отношению к ней, клянусь, я убью тебя! Будь уверен!
Внутри Энди взорвались минеральные гейзеры. Они взметнулись, смешали все вокруг и осыпались щиплющими пузырьками. Тиа.
Парень мчался в резервацию. Он почти захлебывался от волнения и ярости. Собственное унижение клокотало в голове тяжелой смесью песка мыслей.

















