Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

Это сейчас, после столького времени съемок Фрей оперился, а тогда? Хотя… Энди тоже выглядел вначале почти долговязым щенком. Ревность — отвратительная штука, и Рой гонял ее по себе, пиная из угла в угол. Она гибко перемещалась, но не уходила. Вот и сейчас Маккена пытается ее утихомирить, вылавливая сачком всплески где-то между… Ее, наверное, нет только ниже колен. Как Энди смотрит на него. Какого черта? На ум почему-то лезет фраза, когда парень сказал, что Коллин не определившийся. Они обсуждали вопрос опять все той же самой ориентации, когда уперлись в проблему, как два не гея собираются играть двух геев. Ответ, как и выход из самой проблемы выглядели настолько мутными, что почти тянули в категорию провала. Это к вопросу о дерьме, когда его категория переходит на уровень «полное». Энди вдруг улыбнулся тогда и сказал: «Это поправимо. Я когда-то тоже был не определившимся», потом подмигнул Рою: «Кто-то же меня определил». Лучше бы он не говорил этого, потому как Маккену переклинило. Он методом селекции тут же взрастил в себе определенный сорт ревности, которая активизировалась только в отношении Фрея. Хотя «определение» Коллина не входило в первоочередную задачу, Рой напрягся.

Сериал снят. Роман издан. Фрей определился в самый широкий спектр человеческих притязаний. Сноу хорош до безобразия, а Маккена снова может подгребать под себя Энди по ночам, что-то все равно настораживает. Черт возьми, Рой! Ты стареешь! А парень смотрит на него, улыбаясь только глазами. Не, старение откладывается, потому что у Энди в глазах: «Готовься, ибо я сожру тебя целиком». Сожри, Энди, только выплюнь потом, чтобы я смог испытать это снова.

Часть 3. I CAN BELIEVE

3.3 I CAN BELIEVE. (Я могу и поверить)

Ведущий ток-шоу напоминал Рою опытного специалиста по стрижке овец. Он ловко выхватывал кого-то из сидящих на сцене и хорошо наточенными вопросами срезал приличный клок информации. Сейчас он прицепился к Бернарде. Вообще, надо признать, что порой подобные вопросы вызывали в Маккене глухое раздражение. Это было для него почти то же самое, что с немытыми ногами лезть на чистые простыни. Лави′на спокойно выдерживала натиск ведущего, чуть склонив к плечу голову и законсервировав на губах пограничную усмешке улыбку.

— Интересно узнать, — ерзая на стуле, тек ведущий, — как вы решились на это?

— Мне не пришлось решаться. Это получилось естественно. Просто стало интересно узнать, насколько общество готово принять и переварить альтернативу.

— То есть, ваш роман можно считать альтернативным?

— Альтернативно-классическим. Извечная ценность — любовь в нестандартном проявлении. Ничего того, что было бы неизвестно человечеству.

— Интересное объяснение.