Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

Рой не видит их в осевшем мраке. Он просто знает, что они там. А еще рюкзак Энди с индейской бахромой на крышке и надписью „Navaho life“. Он обосновался на крючке с появлением парня, будто тот привез в нем всю свою жизнь. Он и привез всю свою жизнь, словно надеялся, что для нее найдется место в жизни Роя. Желтые лилии в корзине. Так и остались у входной двери, как цветы на могиле. Они кощунственно прекрасны для живой похороненной жизни, и слова Стива „хочешь умереть — убей того, кто тебе дороже всего“.

Маккена подумал о рюкзаке. Покинутый мир с вещами, которые утратили смысл.

Рой расстегнул замок, ослабил шнурок и заглянул внутрь. Энди действительно не нажил ни живота, ни мебели. Как и сказал в Литл Рок. Пара джинсов, ветровка, футболка, смена белья и носков, словно он приехал на пару дней, и этого достаточно, чтобы не заморачиваться стиркой. Маккена вдруг понял, что Энди ни разу не взял из шкафа ни одной вещи, словно и не знал, что они там есть. Выходит, все это время он жил в ощущении временности? Рой достал из рюкзака мягкую папку. Его фотографии, вырезанные из журнала, квитанция о переводе и дарственная на студию. Богатство мальчишки, аккуратно сложенное в полиэтиленовый сейф. Почти пустой флакон духов. Рой взглянул на этикетку с названием и чудом сохранившуюся наклейку с ценой. Пять долларов. Боже мой! Он бы плюнул в лицо тому, кто рискнул бы предложить ему испытать на себе аромат за такую цену, но это был запах Энди, и внутреннее существо Роя заскулило. Нет, оно не вытянуло шею, оно сжалось до комка и заплакало. Все эти вещи, постиранные и аккуратно сложенные в рюкзак… Выходит, Энди жил и знал, что рано или поздно ему придется уйти, просто это оставалось делом времени.

Еще ни разу в жизни, даже после того злополучного дня Рой не испытывал к себе такого презрения. Нет, больше никогда в жизни он не пойдет на суицид. Что бы не случилось, как бы не повернулась жизнь, он заставит себя жить. Это единственное, что осталось у него от Энди. Гребанная жизнь, которую он проиграл в карты самому себе, поставив на кон все, что у него было.

— Почему ты не о чем не спрашиваешь? — не выдержал Энди, понимая, что Дженни медлит с расспросами. Он видел, как она положила в чай уже пятую ложку сахара, не замечая этого.

— Потому что ты не готов объяснять. К тому же, ты уже сказал достаточно, чтобы я поняла, что ты опять обогнул жизнь, вернувшись к тому, от чего и ушел.

— Теперь уже насовсем.

— Ты знаешь, мой дом всегда открыт для тебя. Я подготовлю комнату… твою комнату…

— Не надо. Я не хочу…

— Иногда человеку необходимо закрыть дверь, чтобы подумать в одиночестве.

— Прости меня, Дженни, — Энди опустил глаза. — Прости меня.

— Я надеялась, что ты будешь счастлив.