Мизгирь

– Бат-тюшки, а что если… Если зря я Анатолия ругаю. Может он их нарочно прислал! Вместо себя?!

И тут же, словно опомнившись, убавила громкость и вновь зашептала:

– Ступай-ступай, спи, спасибо тебе за совет. Да поешь что принесла.

Я вспомнил лакомство, унесённое бабкой за печь, и чуть было не изверг ужин из себя. Чёрт возьми, кого она там кормит за печью? И что за голос ей отвечал? Ведь в избе никого кроме нас не было."

"– Может там кровать стоит, а на ней… Ну дед, например, парализованный, – я пытался найти какое-то логическое объяснение всему происходящему.

Но усталость оказалась сильнее и вскоре сон сморил меня.

Глава 2

Когда я проснулся, за окном уже было светло. День наступал ясный и погожий. О вчерашнем дожде напоминала только расквашенная дорога, но небо было голубым, и лёгкий ветерок, колышущий занавески на приоткрытом окне, уже обдувал землю.

Я сел, протирая заспанное лицо, и осматриваясь. Славяна хлопотала у стола, в светлом платье, с синей лентой в волосах, вся в облачке белой муки, она напоминала сказочную фею и была поистине прекрасна. Влад сидел за столом и, подперев рукой голову, любовался девушкой, а та месила тесто. Бабки нигде не было видно. Я поднялся, потянулся, и прошёл к столу.

– Доброе утро всем! А где можно у вас умыться? – обратился я к Славяне.

– Мы летом во дворе умываемся. Там рукомойник прямо за крылечком, а вот тебе полотенце.

Девушка протянула мне чистое полотенце, приятно пахнущее горькими травами, я сразу вспомнил бабушкин шкаф, в котором развешивала она полынь, чтобы моль шерстяные вещи не портила, и на душе разлилось тепло.

Я уже дошёл до порога, но тут же развернулся и спросил у Славяны:

– А кто ещё с вами живёт?

Девушка удивилась моему вопросу:

– Никого. Мы вдвоём с бабушкой живём… А почему ты спрашиваешь?

– Да бабушка твоя ночью разговаривала с кем-то в углу, за печью.

Славяна вспыхнула и, опустив глаза, принялась усерднее месить тесто:

– Она просто старенькая уже и верит во всякое… Ну, как сказать, у нас раньше тут люди поклонялись существу, вроде как паука огромного, Мизгирь называется. Оттого и деревню-то нашу так прозвали, кстати. Ну, и считалось, что души умерших предков тоже пауками становятся и продолжают жить после смерти в своём доме. Вот бабушка и «кормит» их, и разговаривает. Ну, верит она в это всё.

– А ты? – спросил Влад, – Ты тоже веришь?

– Я? – девушка помолчала, – Я не знаю. Я уважаю память предков, но считаю, что Мизгирь это всё лишь некая аллегория. Нужно было людям в тяжёлые времена верить во что-то, что их, якобы, защищает, помогает. Говорят, что в лесу есть даже некий храм в честь этого Мизгиря. Но я никогда там не была. Может и нет его вовсе, так, выдумка одна.