Мизгирь

Лера вновь улыбнулась, мальчишка корчил рожицы девчонке, пока не видели старшие, а та показывала ему исподтишка кулак.

– Дети ещё такие непосредственные и искренние. У них и гнев, и радость всё такое настоящее, не прикрытое масками равнодушия, правил.

Внезапно улыбка сползла с лица Леры, она резко повернулась, схватила стоящий поодаль фонарь, и приблизила его к снимкам. С фотографии на неё смотрела соседка Галя.

– Не может быть, – прошептала Лера, – Наверное, это какая-то её родственница, просто очень похожая.

Она быстро перевернула снимок в надежде увидеть там надпись, какие раньше всегда делали на обороте, и не ошиблась, надпись действительно была. «Бабушка Вера, тётя Галя, Максимка и Серафима» гласила она.

Лера похолодела.

– Серафима и бабушка Вера? Значит эта маленькая девочка на фото, не дочь Серафимы Клементьевны, а она сама? И… тётя Галя?!"

"Лера ощутила, как по спине пробежал какой-то нехороший холодок. Ей вдруг стало неуютно и темно на чердаке, несмотря на то, что фонарь светил бодро и ярко. Внизу, в комнате вдруг заплакала Ева, и Лера, захватив блузку, альбом и снимки, поспешила к люку.

Вечером, когда вернулся Гена, после ужина, Лера, качая на руках дочку, рассказала ему о своём походе на чердак и о своей находке.

– Представляешь, на одном из фото я увидела женщину, вылитую Галю.

– Что за Галя? – поинтересовался Гена.

– Ах, да, ты же не знаешь, – спохватилась Лера, – Это женщина из дома наискосок, через дорогу. Она наша соседка.

– Когда ты успела с ней познакомиться? – удивился муж.

– Да мы с Евой гуляли как-то раз, а она сама подошла и заговорила, – ответила Лера, умолчав о том, что Галя рассказывала ей всякие страсти про домовых и утопленниц, да ещё и приходила в их дом и проводила тут какие-то ритуалы.

– Понятно, – кивнул Гена, —

– И что тут странного?

– Что странного? Да ей там столько же лет на вид, как и сейчас.

– Ну, может этим фотографиям несколько лет всего, вот она и не изменилась, – пожал плечами Гена.

– Ты не понимаешь, – Лера горячо зашептала, – Там, на фото есть подпись «Бабушка Вера, тётя Галя, Максимка и Серафима», то есть фото старые! На них изображена наша хозяйка ещё в детстве.

– Ну?

– Что, ну? – рассердилась Лера, – Ты правда не понимаешь или притворяешься? Серафиме там лет пять, а её бабушке лет сорок пять навскидку. То есть Галя – ровесница бабушки Серафимы, Серафиме сейчас шестьдесят четыре года, значит, её бабушке сейчас должно быть сто четыре года, и, я думаю, вряд ли она жива. Значит, и Гале должно быть столько же. А она на фото та же самая, что и сейчас, понимаешь?

Гена смотрел на Леру странным взглядом:

– Милая, ну ты же умная женщина, ты же понимаешь, что это абсурд.