Мизгирь

Чердак завален был всяким хламом, повсюду стояли сундуки и коробки, старый патефон и допотопный телевизор, новогодняя мишура, змеившаяся по полу, что опутывала мои ноги, подобно лианам, стопки пыльных книг с пожелтевшими страницами, подшивки газет и грязные пустые банки. Здесь похоже давно не ступала нога человека, но оно и понятно, кто полезет на чердак? Две полоумных старухи? Мой взгляд упал на комод, стоящий у задней стены. Я подползла ближе, и мне показалось, что из-за него падают лучи солнца, я чуть отодвинула его, и точно – за ним была дверца наружу! Сердце моё затрепетало в предвкушении скорого освобождения и сладостно заныло. С огромными усилиями мне удалось отодвинуть комод и я увидела заветную дверцу. Она была закрыта на навесной замок, но я заметила, что накладка держалась неплотно, и я могла бы выдернуть её из стены. Я осмотрелась вокруг в поисках подходящего предмета и мне на глаза попался нож, лежащий на полу. Я схватила его и, просунув в щель, с силой надавила на накладку. Она заскрипела, трухлявое дерево мягко и податливо отпускало ржавые гвозди из своих объятий. Наконец, накладка слетела и упала вниз, к счастью не наделав шума, по всей видимости она улетела в заросли цветов, что росли повсюду во дворе. Я осторожно надавила на дверцу, чтобы открыть её. Пусть даже там не окажется лестницы, я готова спрыгнуть, чего там, в детстве в деревне и не с такой высоты прыгали, лишь бы скорее выбраться на улицу. Дверца со скрипом отворилась и свежий воздух пахнул мне в лицо. Уже начинало вечереть, я провела в ужасном доме половину дня. Глянув вниз, я убедилась, что лестницы действительно нет, но меня уже ничего не могло расстроить. Я примерно рассчитала траекторию и прыгнула вниз, прямо в пышный куст то ли пиона, то ли георгина. Нога мерзко хрустнула и молниеносная боль пронзила лодыжку. Но всё было для меня неважным. Я быстро поднялась и, прыгая на одной ноге, поспешила к воротам. Они не открывались… Я дёргала их во все стороны, но всё было напрасно.

– Да и чёрт с вами, – подумала я, – Перелезу через забор.

Я направилась к забору, превозмогая боль. Лодыжка мгновенно распухла и посинела. Я подошла к забору и забралась на него, но тут произошло нечто необъяснимое. Над забором было что-то, что не пускало меня, словно огромный стеклянный колпак накрывал весь дом и двор, невидимая стена, которая не давала мне пройти.

– Этого не может быть, – прошептала я, и забыв уже про всякую осторожность, закричала. Там, на улице, чуть поодаль, катались на велосипедах дети и они совершенно точно должны были меня услышать, ведь они находились буквально через два дома от меня. Но дети даже не повернули головы. Я кричала снова и снова, плача и срывая голос.