Руки моей не отпускай

Самая большая и горячая мечта – выспаться!

Вот бы поспать, да так, чтобы лечь с вечера, часиков с девяти и до утра, часиков до десяти хотя бы. Проснуться и из кровати выбираться только для того, чтобы в туалет сходить и поесть, – и обратно под одеяло, можно телик посмотреть одним глазом в перерыве между сном.

Родители ужасно за нее волновались и откровенно недоумевали, для чего она себя так перегружает и гробит, на фига ей далась эта работа на «Скорой»? Она же не бедствует, чтобы надрывать здоровье! И все порывались приехать и прекратить это безумие чуть ли не силком.

Аська отмахивалась – ерунда, мол, мне интересно, да и втянулась как-то, привыкла, а уж какая практика, так и вовсе зашибись! Где еще такой наберешься! Но она и сама не понимала, зачем на самом деле так себя загоняет и перегружает, но упорно продолжала работать и учиться.

До определенного момента.

Закончив четвертый курс института, в какой-то один день, ни с того ни с сего, без всякого предупреждения и предварительных раздумий, Ася Волховская вдруг отчетливо поняла, что медицина – это не ее призвание.

Вот так простенько и незатейливо.

Поняла со всей ясностью судьбоносного просветления, что совершенно не хочет и не желает посвятить свою жизнь спасению больных, бесконечным многочасовым операциям и последующим выхаживаниям пациентов.

И самое главное: что занятие медициной перестало ее увлекать.

То есть совершенно. Вот так – на раз! Щелк, и все.

И что бы сделал любой здравомыслящий человек в такой ситуации? Ну, правильно – первым бы делом ушел с работы на «Скорой», тихо-мирно уж как-нибудь доучился последний курс и закончил интернатуру, чтобы получить уже это образование, раз подписался на такую непростую историю, и дотяпал бы уж как-то до диплома и лицензии.

Тем более что училась студентка Волховская очень хорошо.

Да сейчас! Вот другой пусть и тяпает. А девушка Ася, почувствовав полное безразличие к профессии, ушла со «Скорой», проработав на станции пять лет, и бросила институт.

Все.

– Сильно, – не то восхитился, не то пожурил Ярославцев и уточнил: – Почувствовала призвание к другой жизненной стезе?

– Нет, – возразила Ася. – В тот момент чувствовала сплошную пустоту.

 – И поделилась: – Но я с таким удовольствием стала отдыхать и ничего не делать, что каждое утро, просыпаясь, думала, что прямо заплачу от счастья оттого, что можно ничего не делать, никуда не спешить, а жить, как трава в поле – как хочется и заблагорассудится. И делать, соответственно, что хочется. Высыпалась, гуляла бесконечно по Москве, ходила на выставки и в любимые музеи, в кино, много читала. Съездила с мамой в Европу, у родителей в Воронеже пожила. Балдела, одним словом.