Руки моей не отпускай

"

"Ярославцев ехал к Асе и думал о разговоре с Жанной: вот умная же тетка, и руководитель неплохой, судя по тому, как идет ее карьера, и женщина в общем-то добрая, сердечная, и жалость в ней есть, сочувствие настоящее, не раз с этими ее чертами характера сталкивался. Но при этом переклинило что-то в голове от обиды, и такая поперла из нее глупая бабская злоба и зависть, вопреки здравому смыслу, вопреки и в ущерб даже себе самой.

Ну, вот отчего так-то.

Он же не херувим, чтобы прощать все зло на свете и подставлять щеку. И совершал в жизни поступки, за которые было стыдно, как любой нормальный человек, и ошибался, и случались и с ним такие моменты, когда сделаешь что-то и потом поражаешься самому себе, почему это сделал, ведь такой поступок совершенно не в твоем характере. А вот получилось так, и не изменишь уже ничего, на всю жизнь это с тобой остается.

Но что-то по-настоящему мерзкое и противное человеческой натуре, самому себе противное, вопреки своим глубинным внутренним нравственным маркерам, не совершал никогда, себя не предавал…

Он отпустил Жанну с миром, но пока не простил, пока было много возмущения и недоумения, но перегорит все, утихнет, станет житейским анекдотом, и он простит непременно и довольно скоро. Но если бы она затянула эту историю, настаивала и продолжала обманывать, если бы втянула в этот обман родителей, Савку и Асю, тогда вряд ли бы она отделалась простым «извини» и милой улыбочкой, он бы – нет, не мстил, не хватало еще, но проучил бы всерьез за такие шутки. Она бы запомнила точно.

А уж потом и простил, куда денешься, действительно два года длилась их связь, почти родные. Да и ерунда все же пустая, бабская упертая глупость.

Для многих людей чужое счастье бывает невыносимо, даже при наличии своего.

– Я так и знала! – заявила Ася, когда Василий с порога сообщил ей новость. – Чувствовала, что что-то в этой истории не так.

– Ну вот обиделась она, что я собрался жениться на другой, а она, получается…

– Ой, – прервала его Ася нетерпеливо, – не надо мне объяснять, а то я еще пойму! Ну ее со всеми ее заморочками, пусть мирно живет себе! Главное, что мы свободны, и никакая глупость между нами больше не стоит!

И она прыгнула к нему на шею, а он подхватил ее и оторвал от пола. Обняла, прижалась, чмокнула куда-то за ухо, отклонилась и посмотрела на него, счастливо улыбаясь.

– Васенька, понимаешь, мы свободны! От любых других отношений, от глупостей и сложностей! – И радостно предложила: – Давай поцелуемся!

И они поцеловались, и целовались долго, затяжно и никак не могли остановиться, и так, в поцелуях, добрались до кровати и как-то разделись, и так, целуясь, и соединились, а когда он вошел в нее, замерли на мгновение от потрясших фантастических ощущений и понеслись к своей вершине.