Руки моей не отпускай

– Ну, вот и молодец! – похвалил его Виталий и снова хлопнул по плечу.

Все перевели дыхание – похоже, больше истерик, тупых требований, паники и споров не будет, по крайней мере в ближайшее время, а там и дальше, и Борисов продолжил руководить устройством людей на ночевку. Все, кто смог передвигаться, осознав положение, в котором оказались, готовились к неизбежной ночевке.

В разбитом и покореженном вертолете, когда за бортом мороз за двадцать градусов… За двадцать!

В какой-то момент Ася вспомнила о том самом народном творчестве, спасшем ее, сообразив, что это же реально настоящая одежда оленеводов! Мужики распотрошили тюки, одели всех выживших в расшитые кухлянки и парки поверх верхней одежды, в сапоги из оленьей кожи и варежки.

Оставшейся одеждой и брезентовыми мешками выровняли пол в конце салона, перенесли туда всех тяжелых, расположились и кое-как обустроили что-то вроде «лежки» для всех. И ими же, кухлянками и парками, как смогли, позакрывали разбитые окна.

Но все эти меры не могли спасти от мороза, и разбитая машина очень быстро остывала и начинала вымерзать.

Законы выживания всегда отличались простотой и жестокостью.

Поэтому мертвых перенесли в пилотскую кабину и положили на окна, закрыв таким образом их телами пробоины, чтобы хоть как-то удерживать тепло. Собрали и распотрошили багаж пассажиров, достав из него теплые вещи, и собрали все съестное. Вскипятили воду, которая обнаружилась в нескольких пластмассовых бутылках.

И собрались пережить грядущую ночь.

И только Ася была единственным человеком, который понимал, что очень скоро сойдет у всех адреналиновый шок, закончится действие обезболивающего, и она останется одна с четырнадцатью ранеными разной степени тяжести, но даже легкораненые уже не смогут больше двигаться и действовать, как сейчас…

А спасателей ждать еще ой как долго. По всей вероятности, до их приезда еще кто-то погибнет от ран и мороза…

И всего на пару мгновений она отошла ото всех в угол, закрыла глаза и позволила себе вспомнить лицо Василия и побыть чуточку с ним, набраться силы у его образа, мобилизоваться и собрать волю в кулак. Вздохнула резко, выдохнула и вернулась назад – лечить, спасать и выживать.

Получилось все именно так, как предсказывал Ярославцев, да, собственно, никто из спасателей другого сценария и не ожидал – погодные условия начали ощутимо портиться уже после девяти утра…

Ранним утром, когда в вертолеты загружались спасательные команды, полковник, пересиливая себя, скривившись, нехотя коротко махнул Василию рукой, указав на второй вертолет. Того приглашать дважды не понадобилось, и он тут же запрыгнул в салон.