Руки моей не отпускай

 – Сейчас мужчинам объясните, что и как надо делать и за чем присматривать, они и посидят, подежурят. А вас я отведу в комнату для гостей, размещу самым лучшим образом, Асенька, со всеми удобствами, вещи ваши занесем, душик примите, переоденетесь, если надо. Сами небось натерпелись страха, когда в бурю-то въехали, а тут еще и Степаныч наш попал в беду. И я вас обязательно накормлю как следует, у меня ужин-то давно готов.

– Душ – это замечательно, – почти мечтательно протянула Ася, сразу же почувствовав, как безбожно устала, вымоталась и как ей ужасно, прямо нестерпимо хочется смыть с себя и усталость, и страх под горячей водой. И улыбнулась: – И поесть тоже было бы хорошо."

"– …нет, говорит, сам съезжу, что тут ехать-то, – прихлебывая чаек из большой кружки, рассказывала Вера Павловна. – Дорога московская, она же раньше через центр села проходила, по мосту двухполосному, а лет сорок назад закатали новую серьезную трассу и мост новый поставили по околице, на четыре полосы. Теперь там все ездят, а этим, старым, только местные пользуются. И это хорошо, удобно, из наших Снегирей прямая дорога в поселок идет, не надо на трассу ехать. А через мост и поселок, так до фермы Тараса километра два будет. Вот Василий Степаныч и говорит – что ж мне менеджеров к нему посылать, сам съезжу, проявлю уважение. Они вроде как приятельствуют, не то чтобы дружат, но хорошо, с уважением друг к другу относятся. Вон церковь нашу и колокольню вместе восстанавливали, и средства выделяли, и по субботам не гнушались с людьми вместе на стройке работать. Обстоятельные, дельные мужчины. Он там и Мишу нашего подобрал, когда тот прибился к церкви-то. У него с памятью плохо, не помнит, кем был и кто он, только имя. Вот его Василий Степанович и забрал к нам жить и помогать в хозяйстве.

– Это хорошо, это они кругом молодцы, – чуть подтолкнула ход беседы Ася, чувствуя, что ее откровенно срубает, аж глаза закрываются, так разморило после душа да от сытного ужина и пахучего горячего чая. – Но как он в прорубь-то попал?

– Так я ж говорила, – с энтузиазмом рассказывала женщина. – Мальчишки, двое, в прорубь ухнули. Они в хоккей ватагой играли, а у нас там в одном месте, возле берега, глубокий омут есть, редко когда замерзает, да и то чуть-чуть ледком возьмется и только на сильных морозах. Вот один в запале игры и провалился под лед, а дружок кинулся выручать и следом за первым пошел. Василий Степанович едет, смотрит: что за дела такие? Мальчишки на льду кучей столпились недалеко от полыньи и орут перепуганно, на помощь зовут. Ну, он скатился с дороги к речке поближе, а как пацанов в проруби увидел, так и уж не думал ни о чем, выскочил на лед, только куртку скинул. На живот упал, чтобы самому под лед не сигануть, подполз к полынье и одного за другим и выволок.