Руки моей не отпускай

А по вечерам к Вере Павловне и засидевшейся помощнице присоединялся Петр Романович, а за ним подтягивался и Миша, и они располагались уютным домашним кружком за круглым столом в кухонной зоне втроем или вчетвером, что-то горячо обсуждали и попивали чаек с выпечкой.

Бывало, уставший Василий, возвращаясь поздно с работы или из Москвы, устраивался вместе с ними, и Вера Павловна хлопотала над ним, как наседка, потчуя от души, а домашние принимались рассказывать Ярославцеву новости о звездах шоу-бизнеса и о беглых олигархах, о делах в Украине и что в очередной раз сказал ее президент, и про то, что у известного певца обнаружилась еще одна дочь, а сын известного артиста судится с родственниками, охали, ахали, искренне возмущались, давали оценки. А он кивал, поддакивал, пропуская всю эту лабудень мимо ушей и сознания, и чувствовал себя тепло и почти умиротворенно, так уютно и хорошо ему было вернуться домой.

Нет, не пойдет он в кабинет, не хочет – пусть себе тараторит и покрикивает телевизор из кухни и доносятся неразборчивым бубнежом обсуждения Веры Павловны и мужиков, зато тут камин разведен и дрова пощелкивают, и ноги немного припекает (но он любил, чтобы припекало от живого огня), и здесь есть любимое кресло – как раз под его тело устроенное. И в любой момент можно отложить на столик у кресла бумаги и отправиться к этой компании в кухню перехватить какой-нибудь вкусности, испеченной из правильного, пророщенного зерна, и «послушать» новости про жуткие дела в рядах шоу-пролетариев и кинозвезд и про «пожар в борделе» чиновничьего аппарата.

– А-а! Ой! – вдруг услышал он громкий, ошарашенный вскрик Веры Павловны. – Боже мой! Василий Степанович! Скорее! Скорее сюда!

Он выскочил из кресла, как снаряд, выпущенный из катапульты, и понесся в кухню, стремительно прокручивая в голове варианты возможной катастрофы.

За круглым «малым» столом сидели Миша и Петр Романович с перевернутыми, обалдевшими лицами, Вера Павловна стояла посередине кухни, держалась за сердце, тыкала трясущимся пальцем в сторону экрана телевизора и, посмотрев на вбежавшего Ярославцева совершенно ошалевшим взглядом, прокричала:

– Она! – и повторила, не снижая голоса: – Это она! Смотрите скорей! Смотрите!

И он посмотрел…

Повернул голову и посмотрел на экран, где до этого момента безуспешно искомая им девушка Ася, чуть улыбаясь, вела репортаж из какого-то европейского города, произнося текст в большой синий микрофон с логотипом канала, уверенным, немного ироничным тоном.

Не сводя с нее взгляда, не улавливая и не вслушиваясь в текст, который она произносила, не видя, куда садиться, Ярославцев опустился на стул, чуть не промахнувшись задом, но вовремя подоспевший Миша предотвратил падение хозяина.