Руки моей не отпускай

Он был старшим сыном и родился, когда папенька молодой акулкой вгрызался в карьеру, в которой его активно подталкивал тесть, всячески помогая и способствуя.

Тестюшка же происходил из расчетливых и ушлых купчин-хитрованов, настолько быстро и продуманно мимикрировавших в нужное время в большевики и примазавшихся к нужным людям, что их родня сумела пережить все кровавые терроры и тридцать седьмой год, поднявшись в высшие властные круги. Там и «топтались», меняя на «посту» отца сыном.

А вот доченьку-красавицу тесть решил пристроить в благородную семью с дворянскими корнями, династически «засевшую» в науке и культуре – улучшить генофонд внуков, так сказать.

И подобрал ей в мужья Сашку Полянского, в науке не потянувшего, не в пример старшим братьям и сестре, зато расчетливого, жадноватого и хваткого, ну будто его сын родной. Вот и породнились.

Да и надо было по-тихому да по-быстрому доченьку-то пристраивать – умна слишком оказалась, в книжки зарылась, языками иностранными увлеклась и роман закрутила с зарубежным гражданином.

Дочь-то он от иностранца оторвал, а того выслали без шумихи, и аборт ей по-тихому сделали, пока никто не узнал, но требовалось срочно навести в этой истории порядок, чтобы боком не вышла ему самому.

Вот он и выбрал ей жениха, на которого многое поставил.

Первый год замужества утонченная, не в родню, Элеонора прорыдала, не подпуская к своему телу мужа. Потом ничего, пообвыклась как-то, а уж когда молодые уехали работать в торгпредство во Франции, так и совсем полюбила, насколько была способна. Поперла-таки из Элечки купчикова сущность: хорошие деньги, что зарабатывал муж, возможность общаться на европейских языках и покупать европейские товары, жить в Европе оценила по достоинству.

Вот только беременность и материнство привели ее в откровенный шок – Элечке совершенно не нужен был этот орущий комок, желавший сосать из нее молоко и требовавший постоянного внимания. И, быстренько съездив в Москву, Элеонора оставила месячного Костика матери мужа, жене академика Полянского, известному искусствоведу страны Милене Валерьевне, а потом спешным порядком, не задержавшись ни на один лишний день, вернулась назад во Францию к мужу.

Прошедшая все ужасы и две войны, дождавшаяся мужа из лагерей и сама пережившая арест и год заключения, родившая и воспитавшая четырех детей, трое из которых стали учеными, – вот уж кто все понимал про своего неудавшегося сына, невестку и ее семью, и шпарящая прямым текстом свое мнение в лоб родне Милена Валерьевна внука приняла без возражений.

И вырастила.