Мои бывшие

— Я сказал, – над ухом раздался голос Мирона, он положил мне руки на плечи, и обратился к Русу: — Марина просила тебя вернуться – волнуется. Иди.

Рус не стал спорить, бросил на меня взгляд, полный насмешки, и ушел.

А мы остались.

— Ну, что там?

— Запретили покидать город. Всем нам.

— Я думала, что вопросов будет больше, что нам настоящие допросы устроят.

— Сейчас первичный опрос, – Мирон достал сигарету, и закурил, выдыхая ароматный дым. — Параллельно осмотр места преступления, тела, сбор улик. Обычно даже время тратить не нужно на допросы – хватает улик, оставляемых преступником. Не бойся, найдут.

Хоть бы…

… вот только, кто это мог быть? Карим и Ильяс? Они – те еще безалаберные дураки и весельчаки, но не убийцы ведь. Однако, каждый из них с Аллой спал – это я точно знаю. Коля? Он – не самый добрый парень, но далеко не дурак, и не позволил бы найти тело.

Я думала, думала, думала, и поняла, что не подозреваю никого, и в то же время подозреваю всех. Кроме самой себя.

— Ты ведь не веришь, что это я? – прошептала, подняв на Мирона глаза. — Все они почему-то ополчились на меня, будто кто-то подговорил их… ты же знаешь, что я не могла? У меня к Алле не было ненависти – да, иногда я посмеивалась над ее жуткими платьями, шутила вместе со всеми над тем, что она спит со всеми подряд, но я ладила с ней. И прозвищ ей не давала, и вообще… почему они так?

Мирон выпустил дым, резко притянул меня к себе, впечатывая в свое тело, и прижал палец к моим губам.

— Потому что они идиоты. Забей.

— Но…

— Я верю, что это не ты. Только полный кретин решил бы иначе, – бросил Мирон недовольно, и поцеловал меня.

Этот поцелуй – горячий, горький, на грани нежности и грубости, дал мне сил. Он и опьянил, и протрезвил меня одновременно, и пока я стояла с Мироном на крыльце, обнимая его что было сил и отчаянно целуя, я поняла – буду бороться.

И с Мариной, если она решит продолжать меня шантажировать.

И с одноклассниками, сговорившимися обвинить меня в преступлении.

Со всеми.

— Курить не хочешь бросить? – задыхаясь после поцелуя спросила я.

— Неприятно?

Еще как приятно, но…

— Непривычно, – ответила.

— Привыкнешь. Идем в машину, подождем остальных. И поедем ко мне.

— К тебе, или к вам с Мариной?

— У меня есть своя квартира – можем туда, можем в дом, места всем хватит, а Марина не лезет в мои дела.

Знал бы ты, как она не лезет в твои дела, ты бы удивился. Но смелости сказать об этом у меня не хватило – сейчас не лучшее время, наверное.

— Давай не будем ждать их, и поедем ко мне? – Мирон не стал открывать машину, зажал меня между ней и своим телом. — Ты, я, кровать… я дико соскучился по тебе.