Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

Понимаю, ты очень ответственно относишься к поручениям магистра Элистара, но не стоит постоянно опекать человечку. Справится сама. Она, конечно, глуп… бестолковая, но не настолько же."

"Взгляд, которым меня при этом одарила ушастая красавица, разительно отличался от того, что предназначался эйру. Если бы им можно было убивать, я бы уже скончалась в страшных муках.

— Да-да, — радостно подхватила, делая вид, что не замечаю… Да вообще ничего не замечаю и всем довольна. — Прекрасно справлюсь, не переживайте. Я на редкость самостоятельна и вообще отличаюсь умом и сообразительностью, на лету все схватываю.

Почти как птица Говорун. Всем приятного аппетита.

А теперь освобождаем руку, осторожно отступаем от хорошо укрепленных вражеских позиций и…

— Стоять! — тон высокородного заледенел еще больше. — Не дергайся. А лучше вообще молчи… младшая. Илайлин, ты собираешься и дальше спорить?

— Но… — эльфийка взволнованно затрепетала ресницами. Так красиво и беспомощно, что я невольно залюбовалась. Да она истинный профессионал своего дела.

Увы, Торэт оказался непробиваемым. Девушка старалась, играла, а он даже дослушивать не стал.

Небрежный жест, короткое слово, смысл которого я не поняла — и весь ряд словно ветром сдуло, то есть подвинуло. Ровно на одно место. Аккуратно так, вместе с тарелками, чашками и столовыми приборами. А высокородный подвел меня к освободившемуся стулу и, практически, стряхнул туда, еще и поморщился при этом.

И вот как все это понимать? Если я его раздражаю, то почему настаивал, чтобы сидела рядом? Неужели чувство долга до такой степени обострилось? Мучается, но ни на шаг отойти не может.

Ответ отыскался быстро — возник перед нами на столе в виде пары пустых тарелок, чашек, кувшина и огромного блюда, одного на двоих.

Выходит, еда у лунных одинаковая. Причем, если у остальных эльфов это, в основном, овощи и фрукты, как и полагается, то у нас — гора зелени и мясо, на вид слегка недожаренное.

— Ешь!

Высокородный не стал дожидаться, пока я закончу подозрительно приглядываться и принюхиваться, подцепил вилкой большущий пласт мяса, переложил на пустую тарелку и подвинул ко мне.

Я замерла. Окружавшие нас «белые» тоже. Они, по-моему, даже дышать перестали, не то, что есть.

Впрочем, Торэта это ничуть не смутило. Пока мы с остальными ушастыми дружно боролись с внезапным параличом, он не терял времени даром, продолжая пополнять мою тарелку.

Еще один кусок мяса…

Еще…

И еще…

Затем зелень.

Да я никогда это в себя не впихну!

— Съешь все, — сурово предупредили меня. — Иначе сам накормлю.

Слегка ожившие перворожденные остолбенели в очередной раз. Я даже испугалась, как бы они не скончались скоропостижно от ужаса и недоумения.