Мой однолюб

А Ваня… надо смотреть правде в глаза – больше не хочет со мной общаться.

Тебе бы, Валеева, о Роберте подумать и о том, как экологично с ним расстаться, чтобы это на подготовку к областному конкурсу не повлияло.

С этими мыслями засыпаю, а утром, проснувшись, нацепляю на себя новые вещи: ярко-розовую укороченную футболку и такие же шорты.

Быстро позавтракав в ресторане, мы с моей соседкой решаем прогуляться по набережной. Там-то я впервые за три дня и встречаю Соболева на пробежке. В белых майке и шортах. Живехонького, слава богу. И все такого же красивого.

– Привет, – останавливается тут же Ваня.

Коротко поглядывает на Злату. Хмурится.

– Привет, Вань, – отвечаю без улыбки.

– Я тогда пойду, – робко кивает Злата и, странно оглядываясь, уходит.

– Иди, – отправляю ей в спину и обращаюсь к Соболеву. С серьезным видом. – Ты что-то хотел?

– Как дела? – спрашивает он, приобнимая меня за талию и отводя в сторону.

Снова окутывает своей аурой. Снова лапает, когда ему вздумается. А я, как немая, всё терплю.

– Нормально дела, – злюсь, выпутываясь из его рук.

Сталкиваемся взглядами.

– Ты что в ведро с краской окунулась? – кивает он на мой новый костюмчик.

Скептически осматривает с ног до головы, останавливаясь на обнаженной талии. Смотримся мы и правда комично. Я – вся в розовом, он – в белом.

– Вроде того, Вань.

– Ясно… Живенько так…

Соболев потирает затылок и озирается, а я складываю руки на груди. Воинственно получается.

– А у тебя как дела? – спрашиваю язвительно.

– Тоже нормально. Немного поболел вот…

– Поболел? – удивляюсь.

Пугаюсь вдруг. Почему-то об этом я не подумала.

– Ну да. С ангиной валялся пару дней. С детства такая фигня летом. В самую жару.

– Ужас, – мотаю головой ошарашено и… смеюсь.

Как-то видела картинку в интернете, где женщина что уж только не придумала про мужа из-за его молчания – и измену, и то, что разлюбил приписала. А оказалось, он весь день о том, что мотоцикл не заводится думал.

Вот и у нас с Соболевым то же самое получается. Я за эти дни столько себе всего насочиняла, а он болел, бедняга, оказывается.

– Ты уже позавтракала, Тая?

– Да.

– Снова одним панкейком? – усмехается.

– А ты снова пять съешь? – хитрю. – По-моему, ты поправился…

– Думаешь? – Ваня быстро смотрит по сторонам и с озадаченным выражением лица задирает майку на животе. – В каком месте?

Нервно сглатываю, разглядывая упругий пресс. Жира там ни грамма, а вот моих слюней скоро будет много.

– Я шучу, Вань. За время болезни ты даже похудел, – снова с сочувствием произношу.

– Это да… – морщится он. – Есть было нереально, горло болело, да и температура шкалила.

– Бедненький, – вздыхаю.

На душе вдруг снова легко становится.