Мой однолюб

– Пздц, – приближает лицо к часто вздымающейся округлой груди. – Идеальная Тая…

Мне приходится стремительно ухватиться за его голову, пальцы ныряют в короткий ежик из волос, сердце бахает как ненормальное.

Такое… бывает вообще?

– Ваня… Ва-неч-ка, – шепчу сквозь нарастающий гул в ушах. Бедрами хаотично вжимаюсь в железный пах."

"Ваня сдвигает тонкую майку на талию и перемещает руки мне на ягодицы, ещё сильнее вдавливает меня в себя.

«Мертвая петля» становится ещё ближе.

Прикрываю глаза, чувствуя, как внизу живота создается воронка из ощущений и порхающих бабочек.

Снаружи слышится шорох, который не сразу до нас доходит, но следующие слова впиваются в спину, словно острый нож:

– А мы вам не мешаем?

Нас с Ваней инстинктивно отбрасывает друг от друга.

Пульс становится учащеннее, колени слабеют. Страх, словно ушат ледяной воды, окатывает.

Едва взглянув на маму и заметив удаляющуюся спину папы, чувствую, как щеки становятся пунцовыми.

Пока я быстро перебираюсь через Ваню и хватаю свою футболку, чтобы укутаться, он подцепляет мои шорты, дабы прикрыть кричащий стояк.

Я готова сквозь землю провалиться, но поможет ли это?.. Зная свою маму – вряд ли.

– Вот до чего твои конкурсы доводят, – продолжает она наседать, сжимая пляжную сумку в руке. – Приехала сюда с нами, чтобы опозорить перед порядочными людьми. Лучшего места не нашла?

– Пфф… – слышится сбоку.

– Мам, – морщусь, натягивая футболку. – Перестань, пожалуйста. Умоляю.

Мой голос будто эхом разносится. Или внутри меня такой вакуум, что слышится так? Ещё раз осматриваю лаундж-зону. Полупрозрачные шторки, рядом зонтики с шезлонгами, на которых располагаются первые отдыхающие.

Кажется, все и всё видели.

А что сейчас будет? Слезы едва держатся внутри. Как теперь быть? Мама мне мусор не выкинутый полгода припоминает, а это? Всем ведь родственникам теперь расскажет…

Кинув короткий взгляд на розовые шорты в руке Соболева, подтягиваю колени к туловищу и обнимаю их. Прячу глаза.

– Мне кажется, вы преувеличиваете, – произносит Ваня, рыская в поисках пачки сигарет. – Мы совершеннолетние, взрослые люди. Доброе утро, кстати.

Нахожу «Мальборо» и подаю ему, не глядя.

– Упустили мы тебя, Тайка, – игнорирует Соболева мама. – Работой были заняты, от неё жизни человеческие зависят, думали как-то сама вытянешь. Понимать всё должна. Не маленькая ведь уже. А ты…

Опустив голову на колени, молча наблюдаю, как Ваня прикуривает сигарету и затягивается. Сжимает зубы и поигрывает желваками на скулах, досадно потирает плечо.

– Да что такого произошло-то? – он снова нахмуривается. – Сюр какой-то…

– Папа говорил, что все ваши конкурсы – это разврат один. Спонсоры не так просто подарки дарят, а я не верила.