Мой однолюб
– Что у вас с Таисией, сын? – Ничего серьезного. – Это безответственно. Полагаю, Валеевых не очень устраивает, что ты решил «поматросить и бросить» их единственную дочь. Тая Валеева – как Барби. Охрененная, стройная блондинка с шелковистыми волосами до пояса. Её тело идеальное, мягкое и податливое, а что там внутри? Об этом не думал!.. – Ну, и что ты предлагаешь? – усмехаюсь. – Я её не люблю. – Женись, а любовь придет… – Отец… Помнишь, ты говорил, что просто физически не в силах полюбить другую женщину, кроме мамы? – Помню, – он по-доброму улыбается. – Я однолюб. В голове возникает образ красивой брюнетки. Запретный образ, мучительный. Потом снова Валееву представляю. Это как из огня в прохладную водичку окунуться. – Я тоже однолюб, – киваю, поднимаясь. – Но, если это принципиально, могу жениться на Валеевой.*Третья история цикла "Парни Коваль"про Таисию и Ивана.
– В смысле? – нахмуриваюсь и разворачиваюсь, опуская ногу на резиновый коврик.
Наклоняюсь, чтобы завязать шнурок. Его странная реакция застает меня врасплох.
– С мальчиком твоим? – продолжает Ваня. – Ты… его любишь?
Возмущенно сдувая выпавшие из хвоста волосы с лица, уставляюсь на «своего парня». Я и сама ещё в это поверить не могу, а его вопросы тем более уверенности не придают.
– Ты… не в себе? – морщусь.
– Пф-ф…
– Ты думаешь, я способна была бы… если бы кого-то любила?..
Недовольство слышится в голосе – ничего не могу с собой поделать. Соболев кидает на меня предупреждающий взгляд и снова смотрит на дорогу, сменяющуюся проселочной.
Опустив голову набок, нахмуривается и поигрывает желваками на скулах. Спустя пару минут раздумий произносит:
– То есть у вас с ним просто секс?
Выпрямляю спину, словно от удара плеткой.
– С-е-к-с? – повторяю медленно, чувствуя, что лицо заливается жаром. – Ты… совсем, да?..
– Это я совсем? – Ваня вдруг тоже злится. – Охренеть.
– То есть, ты считаешь, – с претензией выговариваю. – Что я могла регулярно заниматься сексом с Робертом и в отпуске… решить вдруг сделать это с тобой?
– Мы не занимались сексом, – тихо парирует Иван.
– Я в курсе! – вскрикиваю. – Но как ты мог такое обо мне подумать?
– Какой такое? – Морщится, и его лицо становится подобно тому, будто он случайно ногой в грязь наступил. – Только не говори, что ты девственница, Тая?
Изумленно наблюдаю, как он усмехается. Проклятый десантник. Глупый и твердолобый.
Смеется?.. Надо мной?..
– Я девственница, Ваня, – гордо заявляю, глядя прямо перед собой.
– Тебе почти двадцать, – он качает головой, потирает шею сзади и возвращает руку на руль. – Ни за что не поверю.
По телу микротоками раздражение прокатывается. Сжимаю кулаки до боли. Он тоже, как и моя мама, думает, что всё про меня знает?..
– Ты слишком откровенно себя вела, – добивает мою самооценку.
– А я не собираюсь тебе ничего доказывать, – снова отворачиваюсь, чувствуя подступающие слезы. – Никому ничего доказывать не собираюсь.
С оскорбленным видом натягиваю футболку подальше, закрывая коленки. Пофиг, что растянется. Хочется от него спрятаться. Он меня так унизил…
– Да не похоже это на девственницу, – дальше рассуждает он.
Резко развернувшись, с претензией выдаю:
– А я смотрю, у тебя шикарный опыт общения с девственницами, Ваня? Ты все про нас знаешь?"
"– Мы… не будем с тобой обсуждать мой опыт, – холодно отвечает он.
– Вот и мою девственность оставь в покое, Соболев! – с обидой выплевываю. – Ты к ней не имеешь никакого отношения.
– Да мы чуть не трахнулись на пляже, – гремит он, останавливаясь у больших кованых ворот и со злостью выдирая ключ из замка зажигания. – Ещё чуть-чуть и все бы случилось, я бы тебя отымел прямо там, Тая.

















