Мой темный Ромео

 Это ознаменовало момент, когда она перестала быть залогом.

— Или разговор о примирении, — возразил Мэдисон. — Зависит от того, как ты на это смотришь, правда.

Его попытка подтолкнуть меня к ошибке была настолько очевидна, что лучше бы он снял рекламный щит на Таймс-сквер.

И все же впервые в жизни я попал прямо в его ловушку. Перестал его кружить. Нацелил свой кулак ему в горло.

Я почти перекрыл ему подачу кислорода, но кто-то схватил меня за локоть.

— Иисус, Ром. Что ты делаешь? — Зак зашипел мне в ухо сзади, оттягивая меня от Мэдисона.

Если бы это был только Зак, я, наверное, смог бы избавиться от него.

 Мы были похожи по размеру, но у меня был опыт в этой области и лишние пятьдесят фунтов ярости внутри меня прямо сейчас.

К сожалению, Оливер держал меня за другую руку.

— Я знал, что он испортит все веселье. В следующий раз не приглашай его, Дейли Сити.

Даллас проигнорировала его.

Мэдисон усмехнулся.

— Это все очень похоже на игровую площадку средней школы, Коста. Не можешь контролировать свои эмоции?

— Мои эмоции в порядке. На самом деле, было очень приятно трахать языком твою бывшую невесту через пять минут после того, как я сломал тебе нос в Париже.

Хор вздохов срикошетил за моим плечом.

Большинство людей воспринимали меня как несимпатичного и эффективного бизнесмена, который никогда не выходил за рамки и не делал ничего, что могло бы вызвать сплетни. Положительные, отрицательные или иные.

Этот образ рассыпался в руины.

Из-за Печеньки.

Она официально украла и мой второй скандал.

Мэдисон сузил глаза, напоминая мне, почему бутылки с шампунем поставляются с инструкциями.

— Я должен подать на тебя в суд за то, что ты сделал со мной.

— Тебе следует.

 Таким образом, я могу подать на тебя в суд за то, что ты сделал со мной.

Мы с ним оба точно знали, что я имел в виду.

Его улыбка исчезла. Он отодвинулся подальше от Даллас, которая несколько минут назад отключилась от этого разговора и теперь рассматривала свои ногти.

Ее опущенные губы пахли недовольством. Хорошо, что она пригласила и своего мастера по маникюру.

— Хорошо, приятель. Пора убираться отсюда, пока я сам еще больше не испортил тебе лицо, — с веселой ухмылкой Оливер схватил Мэдисона за ухо, как директор девятнадцатого века, вытащив его на всеобщее обозрение.

 — И мне не хочется это говорить, но от всего сердца, ты не можешь позволить больше повредить своему и без того обычному лицу.

Люди залились нервным смехом. Я не заметил ни одного телефона, нацеленного на нас. Должно быть, Печенька конфисковала их, когда пришли ее гости.

Умная девочка.

Также мертвая девочка, но умная тем не менее.

Когда Мэдисон пинался, кричал и угрожал судебным иском, а Оливер буквально вытаскивал его из помещения, я обратился к настоящему виновнику гибели моей жизни.