Мой темный Ромео

Теперь, когда я также вспомнил, что Даллас согласилась поделиться с моими друзьями – вызов, который я дал, чтобы насмехаться над ней, взорвался у меня перед носом – это начало обретать больше смысла.

Затылок у меня нагрелся. Мои пальцы покалывало от желания задушить его. Чувства, дремавшие годами, вернулись, темные, удушливые и полные обиды.

— И как ты отреагировал? — я наконец выплюнул.

Оливер сверкнул зубами.

— Конечно, я сказал ей позвонить мне после вашего предстоящего развода.

Это было все, что мне понадобилось, чтобы броситься на него."

"Через несколько секунд я прижал его к асфальту, сжав кулаки в лацканах его рубашки с воротником.

Я тянул его, пока наши носы не соприкоснулись, трясясь от ярости.

— Если ты хоть раз взглянешь на нее, черт возьми…

Прежде чем я успел закончить предложение, из-за моего плеча раздались слабые хлопки.

Зак вышел из своего гаража.

— Хорошо, фон Бисмарк. Ты выиграл 50 тысяч. Постарайся не спустить их на проституток.

Оливер оттолкнул меня от себя и встал, чистя свою одежду.

— Но проститутки – моя страсть.

Я выпрямился, глядя между ними, не впечатленный.

— На что вы спорили?

Зак сделал знак Оливеру подбородком.

— Фон Бисмарк сказал, что ты будешь реагировать более резко, чем после того, что случилось с Морган, — он сделал паузу, наклонив голову набок. — Господи, Коста, я видел более сдержанных подростков на концертах «One Direction». Ты просто огненный шар эмоций, когда дело касается ее.

— Она на самом деле не приставала ко мне, приятель, — Оливер хлопнул меня по плечу, наклонившись вперед, чтобы поймать мой взгляд. — Хотя тебе, наверное, следует знать… если она когда-нибудь это сделает, я ударю ее так сильно, что оставлю вмятины в форме моего члена по всему ее телу.

Иногда мне хотелось, чтобы у Оливера все еще была мать, просто чтобы я мог трахать ее и дразнить его по этому поводу целую вечность.

Я стряхнул его, решив вопреки всему закончить вечер без ареста. Хотя я собирался встретиться со старшим, так что, возможно, я еще не был в ясности.

— Это другое, — выдавил я. — Я не ревнивый. Я защищаю ее. Даллас не сделала ничего плохого, кроме того, что существовала.

— Денвер сделала много плохого, — грустная улыбка растянулась на лице Зака.

ГЛАВА 39

Даллас

— … ремонт обойдется в шестизначную сумму...

— …нужно больше камер в восточном крыле…

— Кто-нибудь знает, куда делся проклятый пенис римской статуи посреди фонтана?

Слова смешались вместе, ударяясь о каждый изгиб моего черепа. Они доносились со всех сторон. От голосов, которые я не узнавала. На повышенных тонах, что говорило о неверии в происходящее.

Я открыла один глаз, моргая расплывчатые белые точки.