Мой темный Ромео

 Женщина переехала в его пентхаус в центре города. Принесла свое дерьмо. В том числе и ребенка.

Тот самый пентхаус, который я занимал время от времени, пока Печенька переворачивала мой мир с ног на голову. Тот самый пентхаус, который я делил с Морган.

Если подумать, я не мог найти более подходящей судьбы для этого пентхауса, чем сгореть дотла.

— Маленьким мальчиком я привык заботиться о себе, в то время как мои родители вошли в кризисный режим. Я сам готовил себе ванну, одежду, обед, домашнее задание. Моника почти не обращала на меня внимания, посвящая свое время неудачным заговорам соблазнения и попыткам оплодотворения. Неважно, что она не могла заботиться о своем существующем ребенке. Так что сначала, когда она выгнала старшего, я справился.

Выпустив дыхание, я взял руку Печеньки, все еще лежащую на моем бедре.

— Тогда я пошел в первый класс. Достаточно скоро стало очевидно, что в моей жизни не было взрослых. Я опаздывал в школу, если вообще приходил, так как водитель Моники часто выполнял ее поручения, не оставляя времени, чтобы отвезти меня. Я был неопрятным. Вонючим. Опаздывал с домашним заданием. К концу первого семестра в нашу дверь постучали из Управления по делам несовершеннолетних.

Пальцы Печеньки сжались на моей ноге. Я изучал люк в крыше, отказываясь видеть жалость на ее лице.

— Естественным решением было бы нанять няню, но мои родители и раньше обжигались. Прошлые няни постоянно нарушали свои соглашения о неразглашении, болтая в прессе. Мать Зака предложила взять меня на несколько недель, месяцев ‒ сколько бы времени это ни заняло.

К тому времени мы с Заком стали неразлучными братьями.

— В конце концов, старший не мог вынести позора, который он принесет на порог, если люди узнают, что он передал своего единственного ребенка незнакомцам. Он был озлоблен и зол на Монику за то, что она провалила свою единственную работу ‒ быть матерью. Итак, он нашел решение. Он отправил меня к своей младшей сестре в Милан.

Сабрина Коста была воплощением горячего беспорядка. Дитя любви привилегий и глупости.

Женщина проводила время, прыгая от одних токсичных отношений к другим, не переводя дыхания. Она заполняла свои дни вечеринками, покупками и добычей кокаина без ведома своей семьи.

Пристрастие к наркотикам увлекло ее за океан, туда, где ее родители не могли следить за каждым ее шагом.

Даллас положила мои руки к себе на колени, вытирая с них жир бургеров.

— Они увезли тебя посреди учебного года?

Я кивнул.

— Поскольку я не говорил по-итальянски, мои родители решили, что меня должна обучать дома Сабрина, которая, я сомневаюсь, обладает большими знаниями, чем музыкальная шкатулка «Little Einstein».

Возможно, я был резок. Наверняка музыкальная шкатулка знала больше цветов и звуков животных, чем она.